Михаил Афанасьевич Булгаков 
Они хочуть свою образованность показать...

Москва краснокаменная. Рассказы, фельетоны 20-х годов – 23

Михаил Афанасьевич Булгаков
ОНИ ХОЧУТЬ
СВОЮ ОБРАЗОВАННОСТЬ
ПОКАЗАТЬ...

...и всегда говорят о непонятном!
А. Л. Чехов

Какие‑то чудаки наши докладчики! Выра‑
жается во время речи иностранными словами, а
когда рабочие попросили объяснить – он, ока‑
зывается, сам не понимает!!
Рабкор Н. Чуфыркин

В зале над тысячью человек на три сажени стоял пар. И пар поднимался от докладчика. Он подъезжал на курьерских к концу международного положения.
– Итак, дорогие товарищи, я резюмирую! Интернациональный капитализм в конце концов и в общем и целом довел свои страны до полной прострации. У акул мирового капитализма одно соображение, как бы изолировать советскую страну и обрушиться на нее с интервенцией! Они использовывают все возможности вплоть до того, что прибегают к диффамации, то есть сочиняют письма, якобы написанные тов. Зиновьевым! Это, товарищи, с точки зрения пролетариата – моральное разложение буржуазии и ее паразитов и камер‑лакеев из Второго Интернационала!
Оратор выпил полстакана воды и загремел, как труба:
– Удается ли это им, товарищи? Совершенно наоборот! Это им не удается! Капиталистическая вандея, окруженная со всех сторон волнами пока еще аморфного пролетариата, задыхается в собственном соку, и перед капиталистами нет другого исхода, как признать Советский Союз, аккредитовав при нем своих полномочных послов!!
И моментально оратор нырнул вниз, словно провалился. Затем выскочила из кресла его голова и предложила:
– Если кто имеет вопросы, прошу задавать.
В зале наступила тишина. Затем в отдалении зашевелилась в самой гуще и вышла голова Чуфыркина.
– Вы имеете, товарищ? – ласково обратился с эстрады совершенно осипший оратор.
– Имею, – ответил Чуфыркин и облокотился на спинку переднего стула. Вид у Чуфыркина был отчаянный. – Ты из меня всю кровь выпил!
Зал охнул, и все головы устремились на смельчака Чуфыркииа.
– Сижу – и не понимаю: жив я или уже помер, – объяснил Чуфыркин.
В зале настала могильная тишина.
– Виноват. Я вас не понимаю, товарищ, – оратор обидчиво скривил рот и побледнел.
– В голове пузыри буль‑буль, как под водой сидишь, – объяснил Чуфыркин.
– Я не понимаю, – заволновался оратор.
Председатель стал подниматься с кресла.
– Вы, товарищ, вопрос имеете? Ну?
– Имею, – подтвердил Чуфыркин, – объясни – «резюмирую».
– То есть как это, товарищ? Я не понимаю, что объяснить?..
– Что означает – объясни!
– Виноват, ах да. Вам не совсем понятно, что означает «резюмирую»?
– Совершенно непонятно, – вдруг крикнул чей‑то измученный голос из задних рядов. – Вандея какая‑то. Кто она такая?
Оратор стал покрываться клюквенной краской.
– Сию минуту. М‑м‑м... Так, вы про «резюмирую». Это, видите ли, товарищ, слово иностранное.
– Оно и видно, – ответил чей‑то женский голос сбоку.
– Что обозначает? – повторил Чуфыркин.
– Видите ли, резю‑зю‑ми‑ми... – забормотал оратор. – Понимаете ли, ну вот, например, я, скажем, излагаю речь. И вот выводы, так сказать. Одним словом, понимаете?..
– Черти серые, – сказал Чуфыркин злобно.
Зал опять стих.
– Кто серые? – растерянно спросил оратор.
– Мы, – ответил Чуфыркин, – не понимаем, что вы говорите.
– У него образование высшее, он высшую начальную школу окончил, – сказал чей‑то ядовитый голос, и председатель позвонил. Где‑то засмеялись.
– «Интервенцию» – объясните, – продолжал Чуфыркин настойчиво.
– И «диффамацию», – добавил чей‑то острый, пронзительный голос сверху и сбоку.
– И кто такой камер‑лакей? В какой камере?!
– Про Вандею расскажите!!
Председатель взвился, начал звонить.
– Не сразу, товарищи, прошу по очереди!
– «Аккредитовать» – не понимаю?!
– Ну, что значит «аккредитовать»? – растерялся оратор. – Ну, значит, послать к нам послов.
– Так и говори!! – раздраженно забасил кто‑то на галерее.
– «Интервенцию» даешь!! – отозвались задние! ряды.
Какая‑то лохматая учительская голова поднялась и, покрывая нарастающий гул, заявила:
– И, кроме того, имейте в виду, товарищ оратор, что такого слова «использовывать» в русском языке нет! Можно сказать – использовать.
– Здорово! – отозвался зал. – Вот так припаял! Шкраб, он умеет!
В зале начался бунт.
– Говори, говори! Пока у меня мозги винтом не завинтило! – страдальчески кричал Чуфыркин. – Ведь это же немыслимое дело!!
Оратор, как затравленный волк, озираясь на председателя, вдруг куда‑то провалился. Багровый председатель оглушительно позвонил и выкрикнул:
– Тише! Предлагается перерыв на десять минут. Кто за?
Зал ответил бурным хохотом, и целый лес рук поднялся кверху.

Комментарии. В. И. Лосев
Они хочуть свою образованность показать...

Впервые – Гудок. 1925. 15 февраля. С подписью: «М. Булгаков».
Печатается по тексту газеты «Гудок».