Михаил Афанасьевич Булгаков 
Работа достигает 30 градусов

Москва краснокаменная. Рассказы, фельетоны 20-х годов – 34

Михаил Афанасьевич Булгаков
РАБОТА ДОСТИГАЕТ 30 ГРАДУСОВ

Общее собрание транспортной комячейки
ст. Троицк Сам.‑Злат. не состоялось 20 апреля,
так как некоторые партийцы справляли Пасху
с выпивкой и избиением жен.
Когда это происшествие обсуждалось на бли‑
жайшем собрании, выступил член бюро ячейки
и секретарь месткома и заявил, что пить можно,
но надо знать и уметь как.
Рабкор Зубочистка

Одинокий человек сидел в помещении комячейки на станции ИКС и тосковал.
– В высшей степени странно. Собрание назначено в пять часов, а сейчас половина девятого. Что‑то ребятишки стали опаздывать.
Дверь впустила еще одного.
– Здравствуй, Петя, – сказал вошедший, – кворум изображаешь? Изображай. Голосуй, Петро!
– Ничего не понимаю, – отозвался первый, – Банкина нету, Кружкина нет.
– Банкин не придет.
– Почему?
– Он пьян.
– Не может быть!
– И Кружкин не придет.
– Почему?
– Он пьян.
– Ну, а где же остальные?
Наступило молчание. Вошедший стукнул себя пальцем по галстуку.
– Неужели?
– Я не буду скрывать от тебя русскую горькую правду, – пояснил второй, – все пьяны. И Горошков, и Сосискин, и Мускат, и Корнеевский, и кандидат Горшаненко. Закрывай, Петя, собрание!
Они потушили лампу и ушли во тьму.

___________

Праздники кончились, поэтому собрание было полноводно.
– Дорогие товарищи, – говорил Петя с эстрады, – считаю, что такое положение дел недопустимо. Это позор! В день Пасхи я лично сам видел нашего уважаемого товарища Банкина, каковой Банкин вез свою жену...
– Гулять я ее вез, мою птичку, – елейным голосом отозвался Банкин.
– Довольно оригинально вы везли, Банкин! – с негодованием воскликнул Петя. – Супруга ваша ехала физиономией по тротуару, а коса ее находилась в вашей уважаемой правой руке!
Ропот прошел среди непьющих.
– Я хотел взять локон ее волос на память! – растерянно крикнул Банкин, чувствуя, как партбилет колеблется в его кармане.
– Локон? – ядовито спросил Петя, – я никогда не видел, чтобы при взятии локона на память женщину пинали ногами в спину на улице!
– Это мое частное дело, – угасая, ответил Банкин, ясно ощущая ледяную руку укома на своем билете.
Ропот прошел по собранию.
– Это, по‑вашему, частное дело? Нет‑с, дорогой Банкин, это не частное! Это свинство!!
– Прошу не оскорблять! – крикнул наглый Банкин.
– Вы устраиваете скандалы в публичном месте и этим бросаете тень на всю ячейку! И подаете дурной пример кандидатам и беспартийным! Значит, когда Мускат бил стекла в своей квартире и угрожал зарезать свою супругу – и это частное дело? А когда я встретил Кружкина в пасхальном виде, то есть без правого рукава и с заплывшим глазом?! А когда Горшаненко на всю улицу крыл всех встречных по матери – это частное дело?!
– Вы подкапываетесь под нас, товарищ Петя, – неуверенно крикнул Банкин.
Ропот прошел по собранию.
– Товарищи. Позвольте мне слово, – вдруг звучным голосом сказал Всемизвестный (имя его да перейдет в потомство). – Я лично против того, чтобы этот вопрос ставить на обсуждение. Это отпадает, товарищи. Позвольте изложить точку зрения. Тут многие дебатируют: можно ли пить? В общем и целом пить можно, но только надо знать, как пить!
– Вот именно!! – дружно закричали на алкогольной крайней правой.
Непьющие ответили ропотом.
– Тихо надо пить, – объявил Всемизвестный.
– Именно, – закричали пьющие, получив неожиданное подкрепление.
– Купил ты, к примеру, три бутылки, – продолжал Всемизвестный, – и...
– Закуску!!
– Тиш‑ше!!
– ...Да, и закуску...
– Огурцами хорошо закусывать...
– Тиш‑ше!..
– Пришел домой, – продолжал Всемизвестный, – занавески на окнах спустил, чтобы шпионские глаза не нарушили домашнего покоя, пригласил приятеля, жена тебе селедочку очистит, сел, пиджак снял, водочку поставил под кран, чтобы она немножко озябла, а затем, значит, не спеша, на один глоток налил...
– Однако, товарищ Всемизвестный! – воскликнул пораженный Петя. – Что вы такое говорите?!
– И никому ты не мешаешь, и никто тебя не трогает, – продолжал Всемизвестный. – Ну, конечно, может у тебя выйти недоразумение с женой, после второй бутылки, скажем. Так не будь же ты ослом. Не тащи ты ее за волосы на улицу! Кому это нужно! Баба любит, чтобы ее били дома. И не бей ты ее по физиономии, потому что на другой день баба ходит по всей станции с синяками – и все знают. Бей ты ее по разным сокровенным местам! Небось, не очень‑то пойдет хвастаться.
– Браво!! – закричали Банкин, Закускин и К.
Аплодисменты загремели на водочной стороне.
Встал Петя и сказал:
– За все свое время я не слыхал более возмутительной речи, чем ваша, товарищ Всемизвестный, и имейте в виду, что я о ней сообщу в «Гудок». Это неслыханное безобразие!!
– Очень я тебя боюсь, – ответил Всемизвестный. – Сообщай!
И конец истории потонул в выкриках собрания.

Комментарии. В. И. Лосев
Работа достигает 30 градусов

Впервые – Гудок. 1925. 4 июня. С подписью: «Михаил Б.».
Печатается по тексту газеты «Гудок».