Михаил Афанасьевич Булгаков 
Главполитбогослужение

Москва краснокаменная. Рассказы, фельетоны 20-х годов – 16

Михаил Афанасьевич Булгаков
ГЛАВПОЛИТБОГОСЛУЖЕНИЕ

Конотопский уисполком по договору 23 июля 1922 г. с общиной верующих при ст. Бахмач передал последней в бессрочное пользование богослужебное здание, выстроенное на полосе железнодорожного отчуждения и пристроенное к принадлежащему Зап. ж. д. зданию, в коем помещается жел.‑дорожная школа.
...Окна церкви выходят в школу.
Из судебной переписки

Отец дьякон бахмачской церкви, выходящей окнами в школу, в конце концов не вытерпел и надрызгался с самого утра в день Параскевы Пятницы и, пьяный как зонтик, прибыл к исполнению служебных обязанностей в алтарь.
– Отец дьякон! – ахнул настоятель, – ведь это же что такое?.. Да вы гляньте на себя в зеркало: вы сами на себя не похожи!
– Не могу больше, отец настоятель! – взвыл отец дьякон, – замучили, окаянные. Ведь это никаких нервов не х‑хва... хва... хватит. Какое тут богослужение, когда рядом в голову зудят эту грамоту.
Дьякон зарыдал, и крупные, как горох, слезы поползли по его носу.
– Верите ли, вчера за всенощной разворачиваю требник, а перед глазами огненными буквами выскакивает: «Религия есть опиум для народа». Тьфу! Дьявольское наваждение. Ведь это ж... ик... до чего доходит? И сам не заметишь, как в ком... ком... мун... нистическую партию уверуешь. Был дьякон, и ау, нету дьякона! Где, спросят добрые люди, наш милый дьякон? А он, дьякон... он в аду... в гигиене огненной.
– В геенне, – поправил отец настоятель.
– Один черт, – отчаянно молвил отец дьякон, криво влезая в стихарь, – одолел меня бес!
– Много вы пьете, – осторожно намекнул отец настоятель, – оттого вам и мерещится.
– А это мерещится? – злобно вопросил отец дьякон.
– Владыкой мира будет труд!! – донеслось через открытые окна соседнего помещения.
– Эх, – вздохнул дьякон, завесу раздвинул и пророкотал: – Благослови, владыка!
– Пролетарию нечего терять, кроме его оков!
– Всегда, ныне и присно и во веки веков, – подтвердил отец настоятель, осеняя себя крестным знамением.
– Аминь! – согласился хор.
Урок политграмоты кончился мощным пением «Интернационала» и ектений:
– Весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем...
– Мир всем! – благодушно пропел настоятель.
– Замучили, долгогривые, – захныкал учитель политграмоты, уступая место учителю родного языка, – я – слово, а они – десять!
– Я их перешибу, – похвастался учитель языка и приказал:
– Читай, Клюкин, басню.
Клюкин вышел, одернул пояс и прочитал:

Попрыгунья стрекоза
Лето красное пропела,
Оглянуться не успела...

– Яко Спаса родила!! – грянул хор в церкви.
В ответ грохнул весь класс и прыснули прихожане.
Первый ученик Клюкин заплакал в классе, а в алтаре заплакал отец настоятель.
– Ну их в болото, – ошеломленно хихикая, молвил учитель, – довольно, Клюкин, садись, пять с плюсом.
Отец настоятель вышел на амвон и опечалил прихожан сообщением:
– Отец дьякон заболел внезапно и... того... богослужить не может.
Скоропостижно заболевший отец дьякон лежал в приделе алтаря и бормотал в бреду:
– Благочестив... самодержавнейшему государю наше... Замучили, проклятые!..
– Тиш‑ша вы, – шипел отец настоятель, – услышит кто‑нибудь, беда будет...
– Плевать... – бормотал дьякон, – мне нечего терять... ик... кроме оков.
– Аминь! – спел хор.

___________ 

Примечание «Гудка»: В редакции получен материал, показывающий, что дело о совместном пребывании школы и церкви в одном здании тянется уже два года. Просьба всем соответствующим учреждениям сообщить, когда же кончится это невозможное сожительство?

М. Б. 

Комментарии. В. И. Лосев
Главполитбогослужение

Впервые – Гудок. 1924. 24 июля. С подписью: «М. Б.».
Печатается по тексту газеты «Гудок».

Ранее фельетон ошибочно приписывался Валентину Катаеву (см. сборник его рассказов и фельетонов «Горох в стенку». М., 1963). Позже сам Катаев признался, что это не его сочинение.