Михаил Афанасьевич Булгаков 
Самоцветный быт

Москва краснокаменная. Рассказы, фельетоны 20-х годов – 8

Михаил Афанасьевич Булгаков
САМОЦВЕТНЫЙ БЫТ
Из моей коллекции

Все правда, за исключением последнего: «прогрессивный аппетит».

I. В ВОЛНАХ АЗАРТА

Знакомый журналист сообщил мне содержание следующего документа:

«Гражданину директору казино
Капельмейстера 3.

ЗАЯВЛЕНИЕ 

Имею честь заявить, что в Вашем уважаемом «Монако» я проиграл: бесценные мои наследственные золотые часы, пять тысяч рублей дензнаками 23 г. и 16 инструментов вверенного мне духового оркестра, каковой вследствие этого закрылся 5 числа. 
Ввиду того, что я нахожусь теперь в ожидании пролетарского суда за несдачу казенного обмундирования, выразившегося в гимнастерке, штанах и поясе, прошу для облегчения моей участи выдать мне хотя бы три тысячи». 

На заявлении почерком ошеломленного человека написано: «Выдать».

II. СРЕДСТВО
ОТ ЗАСТЕНЧИВОСТИ

Лично я получил такую заметку, направленную из глухой провинции в редакцию столичной газеты:

«Товарищ редактор,
пропустите, пожалуйста, мою статью или, проще выразиться, заметку с пригвождением к черной доске нашего мастера Якова (отчество и фамилия). Означенный Яков (отчество и фамилия) омрачил наш международный праздник работницы 8 марта, появившись на эстраде в качестве содокладчика как зюзя пьяный. По своему состоянию он, не читая содоклада, а держась руками за лозунги и оборвав два из них, лишь улыбался бесчисленной аудитории наших работниц, которая дружно, как один, заполнила клуб.
Когда заведующий культотделом спросил у Якова о причине его такого позорного выступления, он ответил, что выпил перед содокладом от страха, ввиду того, что он с женским полом застенчив. Позор Якову (отчество и фамилия). Таких застенчивых в нашем профессиональном союзе не нужно».

III. СКОЛЬКО БРОКГАУЗА
МОЖЕТ ВЫНЕСТИ ОРГАНИЗМ

В провинциальном городишке В. лентяй‑библиотекарь с лентяями из местного культотдела плюнули на работу, перестав заботиться о сколько‑нибудь осмысленном снабжении рабочих книгами.
Один молодой рабочий, упорный человек, мечтающий об университете, отравлял библиотекарю существование, спрашивая у него советов о том, что ему читать. Библиотечная крыса, чтобы отвязаться, заявила, что сведения «обо всем решительно» имеются в словаре Брокгауза.
Тогда рабочий начал читать Брокгауза. С первой буквы А.
Чудовищно было то, что он дошел до пятой книги (Банки – Бергер).
Правда, уже со второго тома слесарь стаи плохо есть, как‑то осунулся и сделался рассеянным. Он со вздохом, меняя прочитанную книгу на новую, спрашивал у культотдельской грымзы, засевшей в пыльных книжных баррикадах, «много ли осталось?». В пятой книге с ним стали происходить странные вещи. Так, среди бела дня он увидал на улице В., у входа в мастерские Бана Абуль Абас‑Ахмет‑Ибн‑Магомет‑Отман‑Ибн‑Аль, знаменитого арабского математика, в белой чалме.
Слесарь был молчалив в день появления араба, написавшего «Тальме‑Амаль‑Аль‑Хисоп», догадался, что нужно сделать антракт, и до вечера не читал. Это, однако, не спасло от двух визитов в молчании бессонной ночи – сперва развитого синдика вольного ганзейского города Эдуарда Банкса, а затем правителя канцелярии малороссийского губернатора Димитрия Николаевича Бантыш‑Каменского.
День болела голова. Не читал. Но через день двинулся дальше. И все‑таки прошел через Банювангис, Бньюмас, Боньер‑де‑Бигир и через два Боньякавало, человека и город.
Крах произошел на самом простом слове «Барановские». Их было 9: Владимир, Войцех, Игнатий, Степан, 2 Яна, а затем Мечислав, Болеслав и Богуслав.
Что‑то сломалось в голове у несчастной жертвы библиотекаря.
– Читаю, читаю, – рассказывал слесарь корреспонденту, – слова легкие: Мечислав, Богуслав, и, хоть убей, – не помню – какой кто. Закрою книгу – все вылетело! Помню одно: Мадриан. Какой, думаю, Мадриан? Нет там никакого Мадриана. На левой стороне есть 2 Баранецких. Один господин Адриан, другой Мариан. А у меня Мадриан.
У него на глазах были слезы.
Корреспондент вырвал у него словарь, прекратив пытку. Посоветовал забыть все, что прочитал, и написал о библиотекаре фельетон, в котором, не выходя из пределов той же пятой книги, обругал его безголовым моллюском и барсучьей шкурой.

IV. ИНОСТРАННОЕ СЛОВО
«МОТИВИРОВАТЬ»

На Н... заводе в провинции нэпман совместно с администрацией отвоевали у рабочего квартиру, зажав его с семьей в сыром и вонючем подвале.
Бедняга долго барахтался в сетях юридических кляуз, пока наконец не пришел в отчаяние и не написал в московскую газету послание, предлагая «заплатить последнее», лишь бы его напечатать.
Газета письмо напечатала. Через две недели пришло второе:
«Не знаю, как Вас и благодорить. Дали квартиру. Только администрация мотивировала меня разными словами в оправдание своих доводов, как кляузника».

V. «РАБОТА СРЕДИ ЖЕНЩИН»

Ответственный работник из центра, прямо с поезда сорвавшись, обрушился в провинциальное учреждение типа просветительного.
– Как, товарищ, у вас работа среди женщин? – скороговоркой грянул столичный, типа – time is money{1}.
– Ничего, – добродушно ответил ему провинциальный, безответственный, беспартийный, дыхнув самогонкой, – у нас насчет этого хорошо. Я с третьей бабой живу.

VI. Р. У. Р.

«Мы вам не Рур», – было написано на плакате.
– Российское Управление Романовых, – прочитала моя знакомая дама и прибавила: – Это остроумно. Хотя, вообще говоря, я не люблю большевистского остроумия.

VII. КУРСКАЯ АНОМАЛИЯ

– А много ее действительно, – спросил квартхоз, возвращая мне газету, – или так, очки втирают? Ежели много, можно было бы англичанам продать...
– Вот именно, – согласился я, – пускай подавятся!

VIII. ПРОГРЕССИВНЫЙ АППЕТИТ

Подоходный налог. Одного обложили в 10 миллиардов. Срок 10‑го числа в 4 час. дня. Он 9‑го утром принес деньги и не протестовал и не подавал заявлений. Молча уплатил.
– Мы его мало обложили, – смекнул инспектор и обложил дополнительно в 100 миллиардов. Срок 15‑го, 4 час. дня.
14‑го в 10 ч. утра принес.
– Эге‑ге! – сказал инспектор.
Обложили в триллион. 20‑го, 4 час. дня.
20‑го в 4 час. дня обложенный привез на ломовике печатный станок.
– Печатайте сами, – сказал он растерянно.
Анекдот сочинен московскими нэпманами, изъязвленными налогом.

Комментарии. В. И. Лосев
Самоцветный быт

Впервые – «Литературное приложение» к газете «Накануне». 1923. № 61. 15 июля. С подписью: «М. Булгаков».
При жизни писателя переиздавался в: Смехач. 1926. № 15 (Юмористическая иллюстрированная библиотека).
Печатается по тексту «Литературного приложения».

Названия статей из энциклопедического словаря Ф. А. Брокгауза и И. А. Ефрона (кн. 5) намеренно искажены автором.