Михаил Булгаков 
Рассказы, очерки, фельетоны

Булгаков Михаил
Рассказы, очерки, фельетоны

Михаил Булгаков
Рассказы, очерки, фельетоны
БУРНАКОВСКИЙ ПЛЕМЯННИК
Появлению его в доме предшествовала некая легенда, состоящая из двух частей!
Часть первая: Дядя Бурнаков получил ответственный пост.
Часть вторая: Ваську ‑ брата бурнаковского племянника посадили в тюрьму.
Затем наступил антракт довольно. длительный, во время которого грозный образ бурнаковского племянника расплывался, и вы начинали питать легкомысленную надежду, что, может быть, это только так... пустяки... может быть, минует чаша... и не будет, не будет бурнаковского племянника.
ПЕРВЫЙ ГРОЗНЫЙ ПРЕДВЕСТНИК
Курцман, занимавший комнату номер 7, через две комнаты от нашей, нашел на Тверской‑Ямской две комнаты с кухней, и въездная плата.
‑ Сколько?..
‑ Десять червонцев.
‑ Десять?.. Де‑сять?..
В глазах у вас зеленеет.
‑ Что же вы мне не сказали?.. Боже мой! Господи!
‑ Я ж не знал, что вам нужно...
‑ Ах ты, Господи!.. Что вы говорите?.. Что вы такое говорите! Где вы видели, дя‑дя, такого человека, которому не нужны две комнаты с кухней на Тверской‑Ямской? Где7 Может быть, и ванна есть?
‑ И ванна...
‑ А‑а‑а‑а‑а!..
‑ Что же вы так убиваетесь?
‑ А‑аставьте меня! А‑аставьте!
ВТОРОЙ ГРОЗНЫЙ ПРЕДВЕСТНИК
Дядю Бурнакова видели входящим в квартиру председателя правления дома.
ЗЛОВЕЩИЙ РАЗГОВОР
Лестница. Действующие лица.
Вы. "Ответственный съемщик квартиры" (бывший "квартхоз").
Вы. Н‑не может быть
Съемщик. Верно вам говорю. Вселят. В курцмановскую комнату. (Пауза, вздох.) Ну, теперича держись. Такая сволочь, такая сволочь.
Вы (расслабленно). Неужели ничего нельзя сделать9
Съемщик (уныло). Что же вы сделаете. У него дядя... (шепот).
Вы. Но почему же к нам?
Съемщик. Такая уж, видно, наша судьба...
НАЧАЛО СОБЫТИЙ
Он появился. Его видели. Легенда: он был в домовом правлении и участвовал в разговоре.
СТЕНОГРАММА РАЗГОВОРА
Бурнаковский племянник. Што? Курцман уже вытряхнулся?
Председатель правления (заискивающе) Он послезавтра выезжает
(угощает папиросой).
Племянник. Пущай скорей, а то я его сам вышибу.
Дальнейшее не стенографировано, но по отрывкам и устным передачам можно питать зловещее подозрение, что бурнаковский племянник антисемит.
СВЕРШИЛОСЬ
Он въехал. Первый подвиг уже совершил он. Именно он без стука вошел в комнату модистки Анюты со словами: "нет ли папиросочки", в тот момент, когда Анюта была голая.
Ну, совершенно голая бабочка, в чем мать родила. На вопрос Анюты, стащившей с постели одеяло и соорудившей на скорую руку римскую тогу: "Чтой‑то вы? Рази ж можно так делать?" ‑ ответил улыбаясь:
‑ Ну, что там. Что мы, буржуи‑интеллигенты, чай, в одной квартире живем.
В кухне вечером был совет семи женщин. Резолюция: бурнаковский племянник ‑ негодяй, ежели съемщик не уймет, жаловаться самому Кирпичеву.
Видение: тень бурнаковского племянника прошла по коридору, нагло улыбаясь и будто бы со словами:
‑ Ах, дуры бабы. Чего сбесились.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
1. Ночью на новоселье играли в карты у бурнаковского племянника, причем Хлюзина бурнаковский племянник обыграл на четыре червонца. Хлюзин плакал и гонялся с ножом за бурнаковским племянником.
2. В гостях у племянника был дядя, сам Бурнаков, и побил жену.
3. Племянник устроил танцы, причем внизу рухнула штукатурка. Когда снизу пришли, бурнаковский племянник пригрозил, что пожалуется в Ге‑пе‑у.
4. У Аксиньи колдовским образом пропал примус. Бурнаковский племянник угрожал в коридоре стереть с лица земли каждого, кто в связи со словом "примус" упомянет его имя или же имя его брата Володьки.
ЛИЦО ПЛЕМЯННИКА НА ЭКРАНЕ
Глаза необыкновенные ‑ одновременно испуганные и наглые. Волосы стоят ежом, черные, как на сапожной щетке. Лицо вдребезги потертое, бледное. 22 года. Расстегнутый френч, расхлыстанный ворот.
ДЕЙСТВИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ
5. Аксиньин примус нашелся в кладовке сломанный. Это чудо! Как он туда попал?
6. Кошмар! Кошмар! Слух ‑ племянник обольстил секретаря домовой ячейки и хочет войти во фракцию. Съемщик рвал на себе волосы, кричал у себя в комнате: "Мы пропали".
7. Племянник сделал предложение Анюте. Когда та отказалась, вышел из ее комнаты, напевая:
‑ Ладно‑с. Ладно‑с. Вот мы еще посмотрим, по каким таким документам вы проживаете. Нашей фракции таких не нужно.
8. Съемщик просил племянника не играть в квартире на гармонии после 2‑х часов ночи.
ОТВЕЧЕНО
‑ Ты мне не бузи. У нас пианинов нету. А тебя давно собираюсь попереть из съемщиков.
ВЕНЕЦ УЖАСА
О‑о! Прошел слух, что Володьку ‑ племянникова брата ‑ выпустили из тюрьмы. Съемщик ходил по комнатам и собирал деньги на замок для парадной двери и говорил: "Теперь посматривайте".
Бурнаковский племянник объявил, что Володька жить будет в его комнате. Все кончено.
НЕБЕСНОЕ ПРАВОСУДИЕ
Слух, а затем несомненная правда.
1. Дядю Бурнакова вычистили.
2. Дядя лишился ответственного поста. А затем слухи еще более грозные:
а) Дядю отдают под суд.
б) Дядя был всем и стал ничем.
ПЛЕМЯННИК ВПАДАЕТ В НИЧТОЖЕСТВО
Съемщик, встретив бурнаковского племянника, сказал ему:
‑ Вы ‑ наглец. Хуже вас никого нету в доме.
И бурнаковский племянник ничего не ответил.
КОНЕЦ
Бурнаковский племянник выехал из дому, ибо его затравили. Из фракции его вышибли.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Это конец этому странному фельетону, но это не все, что я хотел сказать.
Публика, читающая вообще, читает плохо, не вдумываясь. Ей кажется, что фельетонные герои ‑ это так... чепуха... Напрасно, напрасно. Бурнаковский племянник ‑ тип, столь же прочный, как и бессмертные типы Н. В. Гоголя. И представьте, таких бурнаковских племянников в Москве не менее 8 тысяч.
По самой скромной статистике.
Шиберов‑валютчиков уже выселили из Москвы. Правда, пока еще не всех. Тысячи три.
Вот ежели бы вслед за ними попросили и племянников, бесподобно бы было. Истинный Бог.
"Бакинский рабочий", 30 марта 1924г.
Под заглавием "Московский Вавилон" перепечатан в книге: Михаил Булгаков, "Забытое", Мюнхен, 1983.
Затем в книге: М А. Булгаков Повести Рассказы. Фельетоны. Москва, Советский писатель, 1988.
Под заглавием "Московский Вавилон" ‑ в книге: Михаил Булгаков. Похождения Чичикова Современник, 1990.
Публикуется по тексту газеты "Бакинский рабочий".
ЗОЛОТЫЕ ДОКУМЕНТЫ
Из моей коллекции
ПРЕДИСЛОВИЕ КОЛЛЕКЦИОНЕРА
Когда описываешь советский быт, товарищи писатели земли русской, а в особенности заграничной, не нужно никогда врать. Чтобы не врать, лучше всего пользоваться подлинными документами. Таких документов (писем рабочих корреспондентов из советской провинции) благодаря любезности знакомых у меня накопилось до 200 штук. Некоторые из них я привожу полностью, в точности сохраняя стиль
I
БРАНДМЕЙСТЕР ПОЖАРОВ
Покорнейше Вас прошу, товарищ литератор, нашего брандмейстера пожара (фамилия с малой буквы. ‑ М. Б.) описать покрасивее с рисунком.
Был у нас на станции Н. Балтийской советской брандмейстер гражданчик Пожаров. Вот это был пожаров, так знаменитый пожаров, чистой воды Геркулес, наш брандмейстер храбрый.
Первым долгом налетел брандмейстер на временные железные печи во всех абсолютно помещениях и все их разобрал в пух и прах, так что наши железнодорожники, товарищи ‑ граждане, братья ‑ сестрицы вымерзли как киты.
Налетал Пожаров в каске как рыцарь среднего века на наш клуб и хотел его стереть с лица земли, кричал, что клуб антипожарный. Шел в бой на Пожарова наш местком и заступался и вел с разрушителем нашего быта бой семь заседаний, не хуже Перекопа. Насчет клуба загнали месткомские Пожарова в пузырек, а на библиотечном фронте насыпал Пожаров с факелами, совершенно изничтожил печную идею, почему покрылся льдом товарищ Бухарин со своей азбукой и Львом Толстым и прекратилось население в библиотеке отныне и во веки. Аминь. Аминь. Просвещайся где хочешь!
И еще не очень‑то доказал гражданин брандмейстер свою преданность Октябрю! Когда годовщина произошла, то он, что сделает ей подарок, возвестил на пожарном дворе с трубными звуками. И пожарную машину всю до винтика разобрал. А теперь ее собрать некому и ввиду пожара, мы все просто погорим без всякого разговора. Вот так имеет годовщина подарочек!
Лучше всего припаял брандмейстер нашу кассу взаимопомощи. Червонец взял и уехал, а по какому курсу неизвестно! Говорили, видели будто бы, что Пожаров держал курс на станц. X. подмосковную. Поздравляем Вас братцы подмосковники, будете вы иметь! Было жизни пожарской у нас ровно два месяца и настала полная тишина с морозом на северном полюсе. Да будет ему земля пухом, но червонец пусть все‑таки вернет под замок нашей несгораемой кассы взаимопомощи.
Фамилию мою не ставьте, а прямо напечатайте Иван Магнит, поязвительнее сделайте его.
Примечание:
Милый Магнит, язвительнее, чем Вы сами сделали Вашего брандмейстера, я сделать не умею.
II
КРОКОДИЛ ИВАНОВИЧ
У нас на заводе, по милости нашего знаменитого дурака заводского Гаврюшкина, случилась невероятная история. Родили одновременно 13‑го и 14‑го числа две пролетарских работницы жена истопника Ивана Морозова и Семена Волдырева. И наш завком предложил устроить младенцам октябрины, дабы вырвать их из рук попов и мракобесия, назвав их революционными именами Октября.
В назначенный час зал нашего клуба имени Коминтерна заполнился ликующими работницами и работниками И тут Гаврюшкин, известный неразвитием, но якобы сочувствующий, завладел вне очереди словом и громко предложил морозовскому сыну‑ребенку имя:
‑ Крокодил.
И мгновенно указанный младенец на руках у плачущих матерей скончался.
Отсталые старческие элементы женщин подняли суеверный крик, и вторая мать бросилась к поселковому попу, и тот, конечно, воспользовавшись невежеством, младенца со злорадством окрестил во Владимира.
Наша заводская женщина‑врач Шпринц‑Шухова при кликах собрания объяснила, что помер младенец от непреодолимой кишечной болезни, как бы его ни назвали и уже был больной с 39 градусами, но темные бабы все разрушили, а Гаврюшкину угрожали жизнью. Не говоря уже, что разнесли по всем деревням слухи и пропаганду хитрого попа и никто более октябриться не несет.
И подпись сделайте псевдоним "Сознательный".
Примечание: "Крокодил" ‑ юмористический московский журнал, хорошо известный рабочим даже в глухой провинции.
III
В НОГУ
Прошение трактирщика, направленное в Н‑й уездный исполком
...Прошу согласно действующим законам о разрешении открыть на площади Карла Либкнехта пивную‑чайную под названием "Красный Алеша‑ша".
Примечание: Разрешили ли ‑ мне неизвестно.
IV
ВАРФОЛОМЕЕВСКАЯ НОЧЬ
Спасибо нашему ПЭЗЭ! Побывали наши рабочие на спектакле! Человек двести ушли без юбок в крови, а кто и без штанов. Получил наш ПЭЗЭ циркуляр огородить театр от станционных сараев и ночью поставить столбы, а за день работы окутал колючей проволокой весь театр кругом и один лаз в дверь оставил в аршин. Станционные знали, а поселковые нет, и с ребятами и семьями со всех сторон пришли и напоролись как полк ночью, луны не было. Всю одежду рвало со страшными криками и руки и лица и ватные ценные пальто. Был ужас, и даже не состоялся спектакль, и было предложено убить этого ПЭЗЭ.
Примечание: ПЭЗЭ ‑ железнодорожное сокращение П.З. ‑ смотритель зданий.
Москва, март 1924 "Накануне",
6 апреля 1924 г
КРЫСИНЫЙ РАЗГОВОР
Крысы не могут разговаривать, вы скажете? Ну, это как когда!
На ст. Скобелев Средне‑Азиатской дороги у полуразрушенного здания ТПО собралась целая компанийка и начала стрекотать!
‑ Что это ты, мать моя, такая кислая?
‑ Пудры нажралась, будь она проклята! Тошнит меня от пудры.
‑ Как же это ты так?
‑ Да за муку приняла. Понимаешь... белая, сыплется... Мы и думали, что крупчатка. Начали лопать... Фу, пакость! Фиалками пахнет, а сытости никакой, кроме того, понос третий день.
‑ Это что, ‑ запищал юркий крысенок, ‑ а вот мой дядя вчера начал мундир жрать на заведующем ТПО, ‑ да пуговицу и проглотил. Стала пуговица в горле колом и ни взад, ни вперед! Так и подох, царство ему небесное, без покаяния.
‑ Я больше кожаные фуражки обожаю, ‑ сказал солидный крысиный молодой человек, ‑ от них польза, а вреда нету. Налопаешься кожи, и сыт два дня.
‑ А где они лежат, фуражки‑то?
‑ А это сейчас, как пролезешь в дыру в капитальной стене, так направо, пройдя мягкую мебель, одним словом ‑ там, где фартуки лежат.
‑ Что ты его путаешь? Капитальная стена еще вчера рухнула. Еще крысьей свояченице лапу перебило. Они как раз и лезли заведующего лопать.
‑ Вкусный?
‑ Ну, как сказать... средний. Да, главное, сгнил уже.
‑ Гнилятину вредно!
‑ Пустяки! Помощник его совсем зеленый стал, а крысин выводок с разъезда пришел, ноги вместе с сапогами отлопали. За милую душу!
‑ Разъездовых в шею гнать надо. С какой радости! Это наш помощник, пущай к себе лазят..
‑ Чего это народ собрамши, ‑ подлетел молодой человек с хвостом.
‑ Да понимаешь, заперли помещения ТПО вместе с продуктами на замок да и бросили на произвол судьбы, а там, понимаешь, и фартуки, и фуражки, и чего только нету! Ну, нам теперича раздолье.
‑ А что ж это про заведующего говорят?
‑ Да говорят, что и заведующего там забыли в складе вместе с помощником, а стена рухнула и их засыпала.
Михаил Б.
"Гудок", 11 апреля 1924 г.
ПУСТЫНЯ САХАРА
Мучительное умирание от жажды в 1 действии и 8 картинах
КАРТИНА 1‑Я
К ст. "Безводная" подходит битком набитый поезд "Максим". Еще за версту слышно, что пассажиры хриплыми, звериными голосами поют что‑то на мотив "Варяга". За полверсты уже можно разобрать слова:
Прощайте, друзья! Не вернемся назад.
Последний наш час наступает.
Растрескалась глотка, горит, ‑ а глаза
Кровавый туман застилает.
Мелькают поля и овраги...
Мы душу заложим за каплю воды,
За каплю живительной влаги!
КАРТИНА 2‑Я
Поезд подходит к станции. Пассажиры, обезумев от радости, высыпают на площадки. Пляшут на подножках и потрясают котелками и чайниками. Хор на мотив "Камаринской":
Полно, братцы, будет злиться.
Славно в жаркий день напиться
Жи‑ви‑тель‑ною водой,
Хо‑ло‑дною ключевой!
Гремя посудой, бегают по платформе и ищут бак с водой. Бака нет. Бегут на станцию. На станции воды тоже нет. В толпе начинается смятение:
‑ Ох!
‑ Что теперь делать?!
‑ Похоже, воды‑то нет!
Подозрительный молодой человек, выходя из‑за угла:
Беспонятный ты народец!
За вокзалом есть колодец!
Только выйдешь из дверей...
‑ Ох! Колодец?! Да что ты говоришь?!
‑ Колодец, ребята, колодец!
‑ Вали!
‑ Вот он ‑ колодец.
‑ Где, где?
‑ Да вот!
‑ Эх, черт, да это яма выгребная!
Толпа кидается обратно на станцию.
По платформе гуляет ДС и обмахивается платочком.
Толпа напирает.
‑ Почему на станции воды нет?
‑ Воды? На станции? Чудаки вы, ей‑Богу! Наши служащие ходят за водой в соседнюю деревню ‑ за версту отсюда. Пойдите к ним по квартирам, там напьетесь.
Толпа бежит из вокзала в соседнюю улицу.
КАРТИНА 3‑Я
Дом общежития служащих. Перед входом стоят хозяйки с коромыслом через плечо. В ведрах искрится хрустальная, холодная вода. Хор хозяек:
Шла де‑ви‑и‑ца за во‑дой,
За хо‑ло‑дной ключевой.
В самый полдень, в жаркий зной,
В жаркий полдень, ой‑ой‑ой.
Ой!
Ох, во‑ди‑и‑ца ты, вода.
Наша лю‑та‑я бе‑да.
Грыжу долго ли нажить
За версту с водой ходить,
‑ Ой! Что такое?
От станции бежит простоволосая женщина. Машет руками. ‑ Хозяйки! В дом! Запирайте двери! Пассажиры по воду. Осатанели! Звери.
Все прячутся в дом. Щелкает дверной замок.
КАРТИНА 4‑Я
Толпа с пустыми чайниками и котелками подходит к дому. Лица истомлены, глаза горят лихорадочным блеском. Стучат в дверь:
‑ Хозяюшки! Помогите! Пожалейте, сестрицы!
‑ Погибаем! Дайте глоточек водицы!
Из всех окон одновременно высовываются жирные кукиши, и невидимый хор хозяек поет:
‑ Понапрасну, Ванька, ходишь,
Понапрасну ножки бьешь.
Ни черта ты не получишь,
Болваном домой пойдешь!
Толпа со слезами смотрит на торчащие из окон кукиши.
Мимо проходит Пече с рыболовным сачком в руках. Пече нисколько не удивлен этой сценой. Пече даже сочувствует бедным людям:
‑ Идите, ‑ говорит, ‑ бедные люди, за угол направо. Там станционный бассейн есть. С водичкой. Там и напьетесь.
КАРТИНА 5‑Я
Станционный бассейн. Зловоние. Вода густо сдобрена мазутом. В вонючей смеси плавают 5 дохлых кошек, 6 ворон и крыса. Кругом летают гигантские малярийные комары.
Рев приближающейся толпы на мотив "Уморилась".
Где он, где он, где он, ‑ сей
Наш спасительный бассейн?
Уморилась, утомилась,
Исстра‑да‑ли‑ся!
Подходят ближе... Еще ближе... Еще... Еще...
‑ Ох, нет! Давайте занавес! Следующую картину!
КАРТИНА 6‑Я
Станционные задворки.
Стоит бак с надписью: "Кипяченая вода".
Пече, Мече и Вече сачками вылавливают из бака головастиков: кто больше зачерпнет?
Потом пускают головастиков обратно в бак, и игра начинается сначала.
Они так увлечены, что толпа жаждущих застает их за этой интересной игрой.
‑ Ага, вот они чем занимаются?!
‑ Изверги, кровопийцы, где вода?
‑ Почему бак не на месте? Почему с головастиками, ‑ сказывай!
Пече спокойно ждет, пока стихнет буря негодования. Правдивыми, честными глазами смотрит он в глаза измученным людям.
‑ Товарищи! Эти головастики... они не простые. Для научных целей разводятся.
‑ Для научных целей? Ах вы ироды! А кошки дохлые в бассейне тоже для научных целей?!
‑ Товарищи! Не волнуйтесь! Ей‑богу, мы не виноваты насчет кошек! Понимаете, эти кошки... они... самоубийцы. Ей‑богу, на моих глазах десятая кошка с собой кончает. И дался ведь им этот бассейн несчастный!
‑ Да что ты врешь‑то, глазенки твои бесстыжие!
‑ Что голову людям морочишь!
‑ Русским языком тебя спрашиваем: почему воду в бассейне не сменили? Почему кошек дохлых не выловили?
‑ Пробовали, товарищи! Ей‑богу, пробовали. Только вытащить их никак невозможно. Вцепились они когтями в воду... то есть в мазут, и ничего с ними поделать нельзя. Тащили‑тащили и бросили...
‑ Бросили? То‑то вы бросили?
‑ Вас бы самих туда заместо этих кошек!
‑ Ну, сказывайте, ироды, где воду взять!
‑ Товарищи, не волнуйтесь! Честное слово, вода в двух шагах от вас. На водокачке. Через пути, налево.
Озлобленная толпа направляется к водокачке. Пече, Мече и Вече захлебываются икотой и недоумевают: "Кто это, дескать, нас так крепко вспоминает?"
КАРТИНА 7‑Я
На переднем плане ‑ водокачка. Она выглядит хмурой, озабоченной... К ней робко подходят изможденные люди, протягивая вперед чайники и котелки.
‑ Водокачечка! Матушка! Кормилица!
‑ Пожалей ты нас, горемычных!
‑ Дай водицы!
‑ Капельку!
‑ Глоточек! Толпа в ужасе замолкает.
Водокачка внезапно содрогнулась, и явственно слышен ее каменный, замогильный голос.
‑ Человек надоедлив и глуп...
Лезет с просьбами всякий и каждый...
Я сама изнываю от жажды
Кукиш с маслом! Холеру Вам в... пуп!
Раздается громоподобный, подозрительный звук, и водокачка извергает из себя сгустки вонючей плесени и разный мусор.
Толпа разражается бурей угроз по адресу Пече, Мече и Вече. В это мгновение со станции слышится 3‑й звонок.
КАРТИНА 8‑Я
Рабочий поезд "Максим" отходит со станции "Безводная".
Из вагонов доносятся хрип, предсмертные стоны и проклятия.
Пече, Мече и Вече слушают проклятия и укоризненно качают головой. Всем своим видом они говорят:
‑ Боже мой! За что?! И так вот каждый день!
И затем уже вслух:
‑ Нетерпеливый народ пошел! Буян‑народ! А мы ‑ мученики!
Из последнего вагона поезда вырывается душераздирающий вопль:
‑ Воды! Во‑ды‑ы‑ы!!
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Если читатель, прочтя предыдущее, скажет: "выдумки" ‑ мы, к сожалению, должны будем разуверить его. Все написанное, по существу, голая, не преувеличенная правда ‑ наши рабкоры собрали ее по кусочкам на следующих станциях: 1. Красный Берег ‑ Зап. ж. д. (рабкор э 291); 2. Каменская‑Ю.‑В. ж. д. (Поляков); 3. Аляты ‑ Закавказской ж. д. (рабкор э 255); 4. Пачелма Сызр.‑Вяземской ж. д. ("Чумазый"); 5. Батраки ‑ М. Каз. ж. д. (рабкор э 694); 6. Гомель ‑ Зап. ж. д. ("Жало"); 7. 209 верста ‑ Мос.‑Каз. ж. д. Казарма (рабкор э 694).
Конечно, не на всех указанных станциях воют именно пассажиры: чаще даже они уступают эту честь мастерским, депо, казармам и стрелочным постам.
Конечно, не везде кошки кончают жизнь самоубийством (бассейны не на каждой станции есть).
Не спорим: все эти станции во многом отличаются друг от друга. Но суть их одна: каждая из них ‑ кусочек безводной пустыни Сахары и каждая под угрозой эпидемии.
Имеющие уши слышать ‑ пусть услышат...
М. Мишев
"Гудок", 8 июня 1924г.
НЕЗАСЛУЖЕННАЯ ОБИДА
Заведует железнодорожной школой при ст. Успенская Екат. дороги учитель Николай Гаврилович Кириченко. 7‑го мая он устроил в помещении успенского сельбудинка спектакль (играли ученики), сбор которого шел в пользу школы.
Спустя четыре дня после спектакля получил учитель от местной ячейки комсомола записку, которая, как он сам пишет, "перевернула ему все нутро".
И, действительно, можно перевернуть:
Завшколой тов. Кириченко.
После постановки вашего спектакля вы не позаботились привести сцену в порядок, а потому просим сегодня же привести в надлежащий вид, в крайнем случае уборка будет произведена за ваш счет.
За секретаря ячейки...
Следуют подписи.
Крайнего случая не произошло: не пришлось за счет учительских грошей производить уборку, потому что учитель сам взялся за метлу и убрал со сцены сор, набросанный, главным образом, самими же комсомольцами.
Но покончив с обязанностями уборщицы, учитель взялся за перо (оно ему свойственно более, чем метла) и написал:
"Я приходил к комсомольцам в сельбудинок безвозмездно читать лекции и политбеседы и часами в холод поджидал, пока соберутся комсомольцы.
Я сам приносил им в клуб географические карты и гвозди и этими гвоздями карты прибивал.
Устраивал бесплатные спектакли, причем сам устанавливал декорации и убирал сцену.
Работал и по праздникам и по ночам.
Словом, никаким трудом не пренебрегал и за это получил обиду. Не важно, что пришлось подметать пол, а важно то, что молодые ребята приказывают мне делать то, что я вовсе не обязан, да еще в обидном недопустимом тоне. На ружейный выстрел не захочешь после такого отношения к учителю подойти к сельбудинку и что‑нибудь сделать для него".
Крыть в ответ нечем. Успенские комсомольцы! Поступили вы с учителем нехорошо, неаккуратно: обидели его, а за что ‑ совершенно неизвестно.
Всякую культурную силу, работающую в нашей школе, нужно беречь и уважать.
Вывод тут один: если обидели, нужно извиниться перед учителем и добрые отношения с ним восстановить.
Это вам настойчиво советует "Гудок".
М.Б.
"Гудок", 13 июня 1924 г
БАННЫЕ ДЕЛА
КРЕ‑ДИ‑ТОВ НЕМА!
На ст. Сагуны Ю.‑В. ж. д. есть баня. Бедная! Одинокая! Ни одна живая немытая душа не заглядывает в нее.
Почему? ‑ спросите ПЧ ст. Евстратовка, коему банный котел послан для ремонта еще в январе месяце. Он насупится и изречет:
‑ Кре‑ди‑тов нема!
А потом ‑ скороговоркой шепотом:
‑ Управление задерживает!
И он прав. Нужно поторопить почтенное управление, чтобы оно разрешило, наконец, кредит на ремонт старого котла или же на покупку нового.
Рабкор 210.
ЧТО ПРОИСХОДИТ НА СТ. АНДИЖАН СР. A3. Ж. Д.
Баня разваливается.
Рабочие чешутся, срывая с немытого тела полуторавершковые пласты грязи.
ПЧ благодушно щурится на солнышко и гладит свое чистое белое тело (у него есть баня на другой станции).
Все это происходит под одобрительное молчание управления. Рабкор 644.
ЧЕТЫРЕХЛЕТНЯЯ ВОЛОКИТА
Происходит она на ст. Лиозно Ор.‑Вит. ж. д. Предмет сей волокиты баня. Камень преткновения ее ‑ ремонт.
Уже несколько раз подвозили материалы, открывали и закрывали кредиты.
Уже 13 раз служащие протоколами общих собраний взывали к помощи учкпрофсожа. Уже 2 раза писали в "Гудок".
Но... воз и ныне там. Материал, подвезенный для ремонта бани, гниет.
Лиозновцы в количестве 120 человек обрастают грязью.
А волокита торжествует. По чьей вине ‑ неизвестно.
Вот на выяснении этого мы и настаиваем. Булавка.
РАССКАЗ ОСКОРБИТЕЛЯ НРАВСТВЕННОСТИ
Меня схватили на ст. Бахмач М.‑К.‑В. ж. д., когда я в голом виде среди бела дня бежал по платформе. Но я не виноват. Чесслово, не виноват! Пускай читатель будет мне судьей.
Я приехал на эту станцию ‑ на Бахмач, значит, по делам. Время неважно.
Ну и захотел помыться. Гляжу ‑ баня. Зашел.
Батюшки‑светы. Как оттуда шибанет вонью, дымом! Да ветер сквозь стены: У‑у‑у! У‑у‑у! Одначе я себя пересилил. Разделся.
Холод в бане. Гляжу ‑ тридцативедерный чан с водой. А кругом человек пять местных. Смеются чего‑то. Ты, говорят, водичку эту с почтением набирай! Мы ее из колодца через раздевальную таскаем! Взялся, значит, шайку погрузил в чан, вынул... караул!
Запрыгали оттуда лягушки, ящерицы... Да на живот мне... да по ногам...
Разве я виноват, читатель! Разве ты не сделал бы то же самое! Правдивость рассказа удостоверяю "Зоркий"
ПЧ "УЩЕМИЛ"
Теплотехника ст. Обидино С. В. ж. д. постановила:
‑ Отпускать для бани топлива 0,50.
Но ПЧ‑2 распорядился иначе:
‑ Глупости! Не 0,50, а 0,12! Хватит и этого! Да! Вот еще что! С этой самой секунды пускай служащие сами топят баню. Рабочей силы больше не буду давать.
Теперь, значит, баню можно топить только раз в месяц. Да еще сколько времени надо ухлопать на каждую топку.
Обидинцы горюют.
Мы им сочувствуем и просим у ПЧ объяснений по данному вопросу.
2000 ЧЕЛОВЕК БЕЗ БАНИ
На ст. Гудермес СКОПС ‑ 700 работников транспорта. Вместе с семьями 2000 человек.
Бани не имеется.
СКОПС, очевидно, и не думает построить ее. Он достаточно ясно намекал на ограниченность своих средств и на жесткое расходование кредитов. Напомним СКОПСу о следующем.
‑ Ему предоставлено право заключать локальные договоры с октранами, и пар. 53 пункт "Услуги ПКПС коллективного генер. договора" постройку бань предусматривает.
Пусть СКОПС примет соответствующие меры. П. К. П.
"РАСПОРЯДИЛСЯ"
‑ Есть баня на разъезде Ящицы Зап. ж. д.?
‑ Есть!
‑ Моются в ней?
‑ Никак нет!
‑ Не удивляйтесь! Баня разрушена. ПЧ‑4 "распорядился" ее починить, но не дал материалов.
Мало того, ‑ даже не указал, где их взять.
Вот поэтому рабочие не моются уже 4 месяца. Вот поэтому мы обращаем внимание ПЧ на то, что ему нужно быть более энергичным и распорядительным.
Рабкор 719.
НА ВЕС ЗОЛОТА
Что делают эти белые голые люди? Почему они сиротливо сидят в предбаннике ст. Мурманск Мурман. жел. дор.?
‑ Шш! Они дожидаются горячей воды. Они не уверены, что таковая сегодня будет.
Пожалей их, читатель! Если даже они дождутся этого счастья, им предстоит долгое 2‑часовое ожидание в очереди. Ибо, горячая вода в сей бане ‑ на вес золота.
Дело в том, что управление не желает увеличить котлы для нагревания воды.
А это необходимо. Рабкор 545.
ПЧ‑11, ПРИМИ МЕРЫ!
ПЧ‑11 Зап. ж. д.! Почему ты не разрешаешь соединить водопроводом баню, находящуюся на ст. Ацвеж, с гидравлической колонкой, которая находится тут же на расстоянии 60 саженей?
Ведь у ПЧ‑2 имеются для этой цели трубы и все приспособления.
Они валяются на дворе и ржавеют.
Всей работы здесь ‑ на одну неделю ‑ для одного рабочего.
ПЧ‑11! Подумай о том, что двое рабочих таскают воду для бани вручную за 60 саженей. И таскают ни больше ни меньше как по 100 ведер.
Рабкор 543.
БАННОЕ ПОСЛЕСЛОВИЕ
Халатное отношение администрации к банным неурядицам опирается, очевидно, на летнее время.
Зачем, дескать, баня теперь?
Помылся в речке или в пруду ‑ вот и чист! Вот и правила гигиены и санитарии соблюдены!
Чтобы рассеять это вредное заблуждение, мы дадим небольшую справку из области медицины.
Наше тело дышит не только при помощи легких. Дыхание совершается и через кожу ‑ через бесчисленное множество пор. Через поры же удаляются в виде пота все ядовитые вещества, выделяемые нашим организмом.
Что же наблюдается, если происходит закупорка пор?
Ответом на это служит такой случай.
В средние века, в Риме для украшения одного празднества взяли мальчика и сделали из него золотую статую ‑ позолотили всю поверхность его тела.
И что же? Через некоторое время несчастливый мальчик умер в страшных мучениях. Позолота всей кожи закупорила поры и остановила кожное дыхание и выделение ядовитых веществ организма.
Грязь тоже забивает поры, и выделяемый пот остается там же. Здоровью наносится незаметный, но тяжкий ущерб.
И только горячая вода может восстановить нарушенное кожное дыхание, холодная вода жирного пота не смывает.
Поэтому сторонники холодной воды, они же ‑ банные волокитчики ‑ должны с этим считаться и принять все меры, чтобы рабочие могли пользоваться банями.
М. Мишев
"Гудок", 9 июля 1924г.
ДОПРОС С БЕСПРИСТРАСТИЕМ
Польские газеты пытаются доказать, что налет повстанцев на Столбцы произведен красноармейцами.
(Из газет)
Тщетно пытались защищаться окруженные со всех сторон повстанцы. Польская жандармерия навалилась дружно, раздавила, и началась расправа и следствие.
‑ Тю! Бей его! Заходи слева. Хватай. Отрывай ему, сукину сыну, голову. Держи его. Ага! Главарь попался! Ура, ура, ура! Признавайся, зараза, как фамилия?
‑ Моя‑то фамилия? ‑ спросил повстанец, удушенный проворными руками. Моя фами... пусти глотку... фамели... Хрр... Хрюсский...
‑ Врешь!
‑ Хрюсский.
‑ Врешь! Врешь!
‑ Не бей безоружного, ‑ просипел повстанец, ‑ говорю: Хрюсский.
‑ Признавайся, дьявол, ты из Красной армии?
‑ Здешний я... да не бейте же, говорить не могу... Из‑под Столбцов...
‑ Вре‑е‑ешь! Ты из Минска!
‑ Ничего подобного... в живот не бей...
‑ Из Минска, пся крев!
‑ Ну, шут с вами, Панове... Хоть из преисподней...
‑ Ага, заговорил, заговорил! Ты у меня заговоришь.
‑ Ккк... как же я заговорю, когда ты мне рот кула... кулаком заткнул.
‑ Убью!! Сколько вас, красноармейцев?
‑ Да не было их...
‑ Не было?! Не было?! Не было?!
‑ Бы... бы...
‑ Пишите, пан хорунжий: главарь шайки сознался, что в налете участвовали красноармейцы из Минска. Сколько вас было?
‑ Трах, трах, трах!
‑ Ух... тр...тр...
‑ Тридцать?
‑ Пишите ‑ триста. Или лучше для ровного счета ‑ три тысячи.
‑ Буденный участвовал? Молчишь, к‑каналья?!
‑ А вы его шомполом по башке. Сразу заговорит.
‑ Ух... б... у...
‑ Ну, вот видите, участвовал. Пишите по показаниям повстанцев, руководил налетом сам Буденный. Эге?! Да, может быть, и Троцкий руководил? Не иначе, Троцкий. Что‑то тут сильно Троцким пахнет. Отвечай!!
‑ ...
‑ Не отвечает, негодяй.
‑ А вы шомпо...
‑ Пробовал, не помогает.
‑ Мерзавец! Назло умер. Ну, ладно, убрать его. Давай следующего!
x x x
Телеграмма в польской газете:
"По показаниям пленных повстанцев, налетом на Столбцы руководили большие красноармейские отряды из Минска под начальством самого Буденного. Есть основания полагать, что план налета разработан самим Троцким, который на аэроплане прилетел в Минск".
Эм.
"Гудок", 9 августа 1924г.
КРИВОЕ ЗЕРКАЛО
ТРИ ЗАСТЕНКА
1
За 30 коп. Пытка сифилисом. Узкое помещение в недрах учреждений. Снаружи надпись: "Парикмахер". Внутри: "Мастера обеспечены предприятием и на чай не берут". "Берущий на чай недостоин быть членом профессионального союза".
Обеспечивающее предприятие состоит из засиженного мухами зеркала, банки с клоком ваты, пульверизатора и недоделанного привидения с лысиной, небритым лицом и хриплым голосом, живо свидетельствующим о совершенно свежем сифилисе.
Разговор начинает привидение:
‑ Вам что? Побрить?
‑ Да.
‑ Садитесь в кресло.
Из‑за ситцевой занавески звук бритвы, шаркающей по ремню, и еще какие‑то звуки, чрезвычайно напоминающие тихие плевки на этот ремень.
"Может быть, на мое счастье у него не сифилис. Может быть, он просто простудился?"
‑ Де... дерет бритва...
‑ Ну? Чего же ей драть...
Шарк... шарк... шарк..,
‑ Ай! Что же вы мне ухо режете?!
‑ Прыщик у вас был, я его сковырнул
‑ Йод есть у вас?
‑ Йоду нету, я вам камнем прижму. Шею брить?
‑ Не надо.
‑ Одеколону надо?
‑ Не надо.
‑ Пудры надо?
‑ Не надо.
‑ Что с волосами делать?
‑ Ничего, пожалуйста, с ними не делайте. Сколько с меня?
‑ 30 копеек.
‑ До свидания.
Ответа нет.
Двадцать дней побрившийся, ежедневно утром и вечером, подходит к зеркалу, подпирает щеку, смотрит. Нетерпеливо ждет сифилиса. Знакомых врачей останавливает, говорит:
‑ Что поделываете? Погода хорошая. А я, знаете, брился в нашей учрежденческой парикмахерской... Хе‑хе... вы извините, что я беспокою. Сифилис не так начинается?
‑ Мм... это просто ссадина.
‑ Мерси. Вы извините... я, знаете ли, неврастеник.
‑ Просто он вам всю морду ободрал.
‑ Хи‑хи. Да, ужасный мерзавец. На 21‑й день побрившийся успокаивается, начинает полнеть.
2
За 1 рубль. Пытка одеколоном. Четыре зеркала, восемь электрических ламп. Пудра, пульверизаторы, зеленый одеколон. Две плевательницы. В дверях беременная женщина в белом халате и с платяной щеткой в руках. Зеленого цвета председатель совета Каменев на первой странице журнала "Огонек". Иногда Каменева временно замещает Буденный или рабочий, бракующий пятаки на монетном дворе.
‑ Э‑э... Долго ждать?
‑ Пожалте... Пять минут, не больше... Э, что прикажете?
‑ Побрейте, пожалуйста.
‑ Женя! При‑бор. Из Москвы не уезжаете?
‑ Мм... нет.
‑ Бритва не беспокоит?
‑ Мм... нет, хорошо.
‑ Что‑то давно не видно вас. Мы думали ‑ вы на даче.
‑ Нет уж, какая тут дача. Денег нет.
‑ Хе‑хе. Факт общего значения. Сами брились?
‑ Нет, тут меня один негодяй побрил...
‑ Хи‑хи. То‑то я смотрю... Лицо освежить?
‑ Ну, хорошо...
Фр... Фр... Фрр...
‑ Ух, ух! Жгучий у вас одеколон!
‑ В глаз попало. В глаз попадет, не дай Бог! Пудру на все лицо?..
‑ Сколько с меня?
‑ 85 копеек... Женя. Почистить. Шарк... шарк...
"Десять или пятнадцать ей? А, черт с ними ‑ 15, как раз рубль".
‑ До свидания!
‑ (Хор) До свиданьица!
3
За 3 руб. 50 коп. Пытка роскошью. Девять зеркал. Мраморные подзеркальники усеяны гранеными флаконами. Малиновые кресла на винтах. Бесчисленные отраженные огни. В двери галуны и потасканная рожа.
‑ Фуражечку позвольте...
"Попался, Ему, стало быть, двугривенный?.."
"Бритье ‑ 30 коп.".
"Стрижка головы ‑ 50 коп.",
"Ну это еще терпимо... Будет предлагать, подлец, мыть голову ‑ скажу, что еду в баню. Уйти, пока не поздно? Рубля в два, пожалуй, влетит..."
‑ Чья очередь? Ваша? Прошу вас. Голову мыть будем пиксафоном или шампунем?
"Черт его возьми!"
‑ Я... в баню... кхм... ну, впрочем, пожалуй... ш... шампунем...
‑ Мальчик! Для мытья головы!
Электрическая сушилка с горячим воздухом, белый платок ‑ в зеркале бедуин. Гм... сколько может стоить мытье?.. Гм... таблицы не видно...
‑ У вас кожа нежная... Горячей компресс следует. Для компресса! Бриолином позволите?
"Господи! Сколько бриолин?"
По бровям ходит щеточка.
‑ Про‑шу вас.
‑ Сколько с меня?
‑ Три рубля‑с.
‑ Кхм...
‑ В кассу, пожалуйста. Получите три рубля. ‑ До кассы неотступная белая тень. Что хочет тень? Полтинник тени ‑ она недостойна быть членом профессионального союза! Это видно по ее глазам. И этому ‑ двугривенный. Галуны окаянные! Была пятерка. Стало рубль тридцать. Вон отсюда! И навсегда.
"Бакинский рабочий".
18 августа 1924г.
КАК БОРОТЬСЯ С "ГУДКОМ",
ИЛИ ИСКУССТВО ОТВЕЧАТЬ НА ЗАМЕТКИ
Краткое руководство для администрации
ПЕРЕПИСКА НАСЧЕТ ГРЯЗИ
Что отвечать, если напишут, что на каком‑нибудь вокзале очень грязно?
Отвечать нужно так, как ответил санитарный врач 1‑го района Моск.‑Казанской ж. д.:
"Понятие о грязи субъективное, и хотя вследствие многих дефектов еще недостроенного вокзала нельзя утверждать о его действительной чистоте, то до грязи, с моей точки зрения, еще далеко".
Когда в "Гудке" получили этот ответ, то двух сотрудников сразу хватил паралич, так что они больше писать ничего не будут.
Оставшиеся в живых создали общее собрание для решения следующих вопросов:
1. С какого момента кончается грязь "субъективная" и начинается грязь вокзальная с плевками, похожими на двугривенные, и с окурками и всякой слякотью?
2. На какую высоту напакостить на вокзале, чтобы санитарный врач убедился, что "до грязи", с его точки зрения, "близко":
а) по щиколотку
б) по колено
в) или по пояс.
Этих вопросов так и не решили. Вся надежда на санитарного врача, что он сообщит.
2000 ЗУБОВ
Написали в "Гудке", что железнодорожнику Кузнецову, несмотря на постановление зубкомиссии, зубы не вставляют.
Что бы такое в ответ написать?
Дозрав Моск.‑Казанской ответил:
"Кузнецову постановлено вставить искусственные зубы во вторую очередь".
Ликуй, Кузнецов! Будешь ты с зубами. Посто... постой, Кузнецов, постой... Плачь, Кузнецов! Дальше вот что написано: "Кроме того, дозрав считает необходимым сообщить, что протезирование ограничено 500 зубами при наличии нуждаемости на первое августа в 2000 зубов".
ПИРОЖОК НИ С ЧЕМ
Напишут, например, что какая‑нибудь работа на дороге не производится, волокита, то да се, вообще ‑ неприятная заметка.
Орлово‑Витебская служба администрации на такие заметки хорошо умеет отвечать:
"Хотя в настоящее время на эту работу кредит получен, но так как он деньгами не обеспечен, то фактически ничего пока сделать нельзя".
Да, на такой ответ крыть нечем.
Кредит без денег все равно что пирожок ни с чем.
‑ Знаете что, орлово‑витебские? Постарайтесь получить кредит с деньгами.
КРУЖКИ НА ПРИВЯЗИ
Один корреспондент занялся вопросом о том, почему на станции Люблино‑Дачное нету кружек для воды.
Ответ пришел "тридцать три моментально", как говорил Антон Павлович Чехов:
"Хозяйственно‑материальный отдел не имел запаса кружек с цепочками, а без цепочек кружек оставлять нельзя".
Вы заведите цепочки, братцы!
"ДС Люблино получил три кружки с цепочками".
Ура, ура, ура. Пейте на здоровье. М.
"Гудок", 20 августа 1924г.
ДОКУМЕНТ‑C
(Выдержка из объявления)
ЛЕТНЯЯ ПЛОЩАДКА КЛУБА ИМЕНИ ДОГАДОВА В ПЯТНИЦУ 22 АВГУСТА
Антирелигиозный вечер
1. Доклад.
2. Выступление нашего струнного оркестра.
Приходите к 7 часам вечера, так как мало одного неверия, оно должно покоиться на научном фундаменте.
Каждый из вас может и должен сделаться (по многим причинам) втрое (!) сильнее. Сила создает энергию и бодрость. Нервы окрепнут. Работоспособность повысится. Все это через физкультуру. Физкультура для всех возрастов не препятствие (?!).
Мы постоянно боремся ‑ исход борьбы зависит от наличия физических и психических сил у каждого.
Взрослые за физкультуру. Никогда не поздно.
КЛУБ ИМЕНИ ТОВ ДОГАДОВА.
В воскресенье, 31 августа, снова экскурсия. Кто не был с нами в Будровицах 15 августа, должен об этом пожалеть.
Было разумно, хорошо и весело.
Справки от 25 августа после 2‑х часов в правлении клуба у тов. Дырдова.
ФИЗКУЛЬТУРА
ЩИТ
ОТ
СТАРОСТИ
Правление.
Тираж 200  э560
x x x
Ясное дело, что сухие и шаблонные объявления о клубной работе отпугивают от нее членов профсоюза. Но излишек развязности, несомненно, тоже вредит.
"Каждый из вас может и должен сделаться (по многим причинам) втрое сильнее. Сила создает энергию и бодрость, нервы окрепнут, работоспособность повысится"... Все это до чрезвычайности напоминает объявления в американских газетах, где каждый за полтора доллара, присланные почтовыми марками, может обрести силу внутри себя. И почему человек, который придет на летнюю площадку клуба, станет именно втрое сильнее, а не вчетверо?
Одним словом, товарищи, так составлять объявления нельзя!
Развязно и непонятно.
М.
"Гудок", 23 августа 1924г.
РЕ‑КА‑КА
На станции Тюшки Юго‑западных дорог в глухой и ненастный вечер 14 октября 1923 года произошло происшествие. Шел мимо Тюшек поезд э 7, и машинист высунулся, чтобы ухватить обруч с путевой. Но ввиду того, что в Тюшках, конечно, тьма полная, машинист ухватил вместо обруча самого помощника начальника станции Тюшки гражданина Пугача и разорвал собственную его гр. Пугача тужурку вдребезги.
Когда гр. Пугач прибыл к домашнему очагу, жена ему сказала так:
‑ Спасибо, что хоть штаны в целости принес. Служака!
Прошло много месяцев, в течение которых Пугач тосковал по своей тужурке.
Однажды весною 1924 г. неизвестный, с которым Пугач поделился своим горем, сказал ему:
‑ Чудак ты! Ты слышал, что такое РЕ‑КА‑КА?
‑ Нет, ‑ чистосердечно признался Пугач.
‑ У‑у, у‑у! Это, брат, ‑ штука изумительная. Для разбора всяких дел существует. Ты двинь туда жалобу. Так, мол, и так: при исполнении служебных обязанностей... Проходящего поезда э такой‑то машинист вместо обруча пронзил меня, и вот, мол, пожалте десять целковых за тужурку.
‑ Неужели дадут? ‑ усомнился Пугач.
‑ Вот чудак. Обязательно дадут. Нет такого закона, чтобы тужурки рвать. А то сегодня он тебе тужурку, а завтра ухо или руку оборвет. Так нельзя ездить.
‑ Понятное дело ‑ это свинство, а не езда, ‑ согласился Пугач.
Подзудил Пугача собеседник настолько, что тот написал жалобу. И ровно 8 месяцев спустя после происшествия получился на свет замечательный акт из Ре‑Ка‑Ка:
"1924 года, мая 8 дня мы, нижеподписавшиеся, составили настоящий акт в том, что Председатель РКК гр. Маркевич сделал обследование во ст. Тюшки по случаю ДСП гр. Пугача от 14 октября прошлого года. Установили, что гр. Пугач к поезду э 7 подавал разрешение на обруче, но ввиду темноты помощник машиниста не пронзил руки в центр обруча, пустил руку мимо и ударь его в грудь и упал на землю.
В данное время в конторе ВС обручи имеются в количестве пять штук.
Подписи. Председатель РКК Маркевич. ДС (подпись неразборчива). ДСП Пугач".
Когда Пугач пришел домой, жена спросила:
‑ Поздравляю тебя, Пугач, с получением десяти целковых.
Пугач ответил:
‑ Отстань ты от меня! Никаких десять целковых не дали, а дали акт.
‑ Ну, что же в акте?
‑ Ничего я не понял, что в акте, ‑ ответил Пугач, ‑ и вообще отцепись от меня.
С тех пор Пугачу проходу не было. Все поздравляли с получением, так что он в конце концов стал злиться.
Корреспондент сочинил по этому поводу блестящие стихи:
Коль скоро речь об обручах идет,
То дело ДСП решенья подождет.
Пока он не найдет по несчастью друзей
От количества всех пяти штук обручей
А вот порвал ли ДСП тужурку иль не рвал,
Об этом акт ни слова не сказал!
Разберется об этом деле ДОРПК,
Не подумали об этом ни ДС, ни председатель РКК.
"Гудок" 5 сентября 1924 г.
УВЕРТЮРА ШОПЕНА
Неприятный рассказ (по материалам рабкора)
‑ Какой негодяй распустил слух, что наш клуб никуда не годится? воскликнул завклубом.
‑ Это враги наши говорят, ‑ ответил член правления Колотушкин.
‑ Свиньи, свиньи, ‑ качая головой, заметил заведующий, ‑ вот‑с, не угодно ли: приход от платных спектаклей ‑ 248 р. 89 к., а расход ‑ 140 р. 89 к. В остатке, стало быть, 109 рубликов чистейшей пользы. И не будь я заведующий, если я их не употреблю...
Тут дверь открылась и вошел заведующий передвижным театром.
‑ Драсте, ‑ сказал он. ‑ братцы, сел я в лужу. Нету у меня денег. Пропал я! Застрелюсь я!..
‑ Не делай этого, ‑ ужаснулся заведующий, ‑ твоя жизнь нужна родине. Сколько тебе нужно?
‑ 10 рублей, или я отравлюсь цианистым калием.
‑ На, ‑ сказал великодушный заведующий, ‑ только не губи свою душу. И пиши расписку.
Завтеатром сел и написал:
"Прошу 10 рублей до следующего моего приезда в Себеж".
А заведующий написал: "Выдать".
‑ Вы спасли мне жизнь! ‑ воскликнул театральщик и исчез.
Засим пришел гражданин Балаболин и спросил:
‑ Веревку от занавеса не дадите ли мне, друзья, на полчасика?
‑ Зачем? ‑ изумились клубные.
‑ Повешусь. Имею долг чести, а платить нечем,
‑ Пиши!
Балаболин написал: "Прошу на два дня"...
Получил резолюцию Колотушкина и пять рублей и исчез.
Пришел Пидорин и написал:
"До получения жалования"...
Получил 30 рублей и исчез.
Пришел Елистратов с запиской от Пидорина, написал:
"В счет жалования"...
И, получив 20 рублей, исчез.
Затем пришел фортепьянный настройщик и сказал:
‑ На вашем фортепьяне, вероятно, ногами играли или жезлами путевыми. Как стерва дребезжит.
‑ Что ты говоришь? ‑ ужаснулись клубники. ‑ Чини его скорей!
‑ 55 рублей будет стоить, ‑ сказал мастер.
Написали смету, а в конце приписали:
"По окончании ремонта заставить настройщика сыграть увертюру Шопена и на дорогу выпить добрую чарку".
Не успел фортепьянщик доиграть Шопена и допить чарку, как открылась дверь и ввалилось сразу несколько:
‑ Нету, нету больше, ‑ закричал заведующий и замахал рукой, ‑ чисто!
‑ Нам и не надо, ‑ гробовым голосом ответили ввалившиеся и добавили: Мы ревизионная комиссия. Наступило молчание.
‑ Это что? ‑ спросила комиссия.
‑ Расписки, ‑ ответил зав и заплакал.
‑ А это кто?
‑ Фортепьянщик, ‑ рыдая, ответил зав.
‑ Что ж он делает?
‑ Увертюру играет, ‑ всхлипнул зав.
‑ Довольно, ‑ сказала комиссия, ‑ увертюра кончена, и начинается опера.
‑ К‑какая? ‑ пискнул зав.
‑ "Клубные безобразники", ‑ ответила комиссия. ‑ Слова Моссельпрома, музыка Корнеева и Горшанина.
И при громких рыданиях клубных села писать акт.
Эм.
"Гудок", 17 сентября 1924г.
НЕ СВЫШЕ
На станции Бирюлево Ряз.‑Ур. Ж.
Д. рабочие постановили не
допускать торговлю вином и пивом в
кооперативе, в котором наблюдается
кризис продуктов первой
необходимости.
Рабкор
‑ Не хочу!
‑ Да ты глянь, какая рябиновая. Крепость не свыше, выпьешь новинку, закусишь, не будешь знать, где ты ‑ на станции или в раю!
‑ Да не хочу я. Не желаю. (Пауза.)
‑ Масло есть?
‑ Нету. Кризис.
‑ Тогда вот что... Сахарного песку отвесь.
‑ На следующей неделе будет...
‑ Крупчатка есть?
‑ Послезавтра получим.
‑ Так что же у вас, чертей, есть?
‑ Ты поосторожней. Тут тебе кооператив. Чертей нету. А, вот, транспорт вин получили. Такие вина, что ахнешь. Государственных подвалов Азербайджанской республики. Автономные виноградники на Воробьевых горах в Москве. Не свыше! Херес, портвейн, мадера, аликанте, шабли типа бордо, мускат, порто‑франко порто‑рико... э 14...
‑ Что ты меня искушаешь? Фашист!
‑ Я тебя не искушаю. Для твоей же пользы говорю. Попробуй автономного портвейна. Намедни помощник начальника купил 3 бутылки, как крушение дрезины было.
‑ Что ты меня мучаешь?!
‑ Красные, столовые различных номеров. Сухие белые, цинандали, напареули, мукузани, ореанда!..
‑ Перестань!
‑ Ай‑даниль!
‑ Ну, я лучше пойду, ну тебя к Богу.
‑ Постой! Рислинг, русская горькая, померанцевая, пиво мартовское, зубровка, абрау, портер.
‑ Ну дай, дай ты мне... Шут с тобой. Победил ты меня. Дай две бутылки рябиновой...
‑ Пиво полдюжины, завернуть?
‑ Заверни, чтоб ты издох.
x x x
‑ Эх! Эх! А дрова‑то все осина!
‑ Эх! Не горят без керосина!..
Плачет Дунька у крыльца!
Ланца‑дрица! Ца, ца!!!
‑ Ха‑рош... Где ж ты так набрался?
‑ Аз... Ряби... ряби... би‑би. В кипи‑кипиративе...
x x x
‑ Граждане! Заявляю вам прямо. Нету больше моих сил. Плачу, а пью!.. Мукузани... Единственное средство ‑ закрыть осиное гнездо!
‑ Осиное!
‑ Осиное гнездо с бутылками. Сахару нету, а почему в противовес: московская малага есть? Позвольте вам сделать запрос: заместо подсолнечного предлагают цинандали не свыше 1 р. 60 коп. бутылка.
‑ Правильно!!
‑ Прекратить!
‑ В полной мере не допускать!
‑ Я ‑ за!
‑ Секретарь, именем революции.
"Гудок", 25 сентября 1924 г
~
ПРОГЛОЧЕННЫЙ ПОЕЗД
Рассказ рабочего
Если какой‑нибудь администратор ‑ ретивый и напористый, то он может так пакость учинить, что ее никакими ковшами не расхлебаешь.
Ничего не подозревая, пришли мы в свои муромские мастерские и заметили на стенах объявление, которое гласит:
Объявление
По распоряжению управления дороги ввиду больших расходов на содержание рабочего поезда Муром ‑ Селиванове по М.‑Ниж. ж. д. курсирование последнего в скором времени будет отменено, а потому предлагается всем служащим, мастеровым и рабочим, ездящим на рабочем поезде по М.‑Ниж. ж. д., отметиться в списке у табельщика своего цеха, кто останется на службе после отмены рабочего поезда, т. е. будет ежедневно ходить на квартиру в селение пешком или найдет частным образом квартиру в городе, так как предоставление квартир от дороги, за неимением таковых, не представляется возможным.
Следует отметиться и тем, кто с прекращением курсирования рабочего поезда Муром ‑ Селиванове вынужден будет уволиться из мастерских.
За ТМ Муром Лихонин
14 сентября 24г.
Копия верна: делопроиз. (подпись).
Что произошло после этого, ни в сказке сказать, ни пером описать: каждый, глядя в даль своей жизни, увидел перспективу: или ночуй на открытом воздухе, или немедленно шаркни ножкой и со службы.
Объявление огорошило рабочих настолько, что многие швыряли шапки на землю.
Я сам лично, поглядев на закопченные наши корпуса, почувствовал отчаяние и муку и пишу во всеуслышание всей республике:
‑ На каком основании Казанская дорожка гоняет каждый праздник якобы рабочий поезд, населенный женами, прислугами и вообще элементов из Мурома, почти до станции Новашино, причем каждый и всякий лезет в двери поезда бесплатно?
И почему Курская, как какой‑нибудь хищник, сжигает беспощадно топливо и гоняет бригаду бесцельно, отправляя поезд из Мурома до Селиванова, где паровоз отцепляют и гонят обратно в Муром, а ночью опять этот паровоз мчится за составом рабочего поезда в Селиванове и, наконец, уже утром из Селиванова везет рабочих на работу! Об этом никто ни гугу, а наш рабочий поезд проглотила администрация с необыкновенной легкостью!
Пишу и ожидаю защиты от газеты "Гудок".
Рассказ рабочего записали
Рабкор 68 и М.
"Гудок", 16 октября 1924г.
ПОД МУХОЙ
(Сцена с натуры)
На станции N открывали красный уголок. В назначенный час скамьи заполнились железнодорожниками. Приветливо замелькали красные повязки работников. Председатель встал и торжественно объявил:
‑ По случаю открытия Уголка, слово предоставляется оратору Рюмкину. Пожалуйте, Рюмкин, на эстраду.
Рюмкин пожаловал странным образом. Он качнулся, выдрался из гущи тел, стоящих у эстрады, взобрался к столу, и при этом все увидели, что галстук у него за левым ухом. Затем он улыбнулся, потом стал серьезен и долго смотрел на электрическую лампу под потолком с таким выражением, точно видел ее впервые. При этом он отдувался, как в сильную жару.
‑ Начинайте, Рюмкин, ‑ сказал председатель удивленным голосом.
Рюмкин начал икать. Он прикрыл рот щитком ладони и икнул тихо. Затем бегло проикал 5 раз, и при этом в воздухе запахло пивом.
‑ Кажись, буфет открыли? ‑ шепнул кто‑то в первом ряду.
‑ Ваше слово, Рюмкин, ‑ испуганно сказал председатель.
‑ Дара‑гие граждане, ‑ сказал диким голосом Рюмкин, подумал и добавил: ‑ А равно и гражданки... женска...ва отдела.
Тут он рассмеялся, причем запахло луком. На скамейках невольно засмеялись в ответ.
Рюмкин стал мрачен и укоризненно посмотрел на графин с водой. Председатель тревожно позвонил и спросил:
‑ Вы нездоровы, Рюмкин?
‑ Всегда здоров, ‑ ответил Рюмкин и поднял руку, как пионер. В публике засмеялись.
‑ Продолжайте, ‑ бледнея, сказал председатель.
‑ Прадал... жать мне нечего, ‑ заговорил хриплым голосом Рюмкин, ‑ и без продолжения очень... хорошо. Ик! Впрочем... Если вы заставляете... так я скажу... Я все выскажу!!! ‑ вдруг угрожающе выкрикнул он. ‑ По какому поводу вообще собрание? Я вас спрашиваю? Которые тут смеются? Прошу их вытьтить! Гражданин председатель, вы своих обязана... зяби... зана...
Гул прошел по рядам, и все стали подниматься. Председатель всплеснул руками.
‑ Рюмкин! ‑ в ужасе воскликнул он, ‑ да вы пьяны?
‑ Как дым! ‑ крикнул кто‑то.
‑ Я? ‑ изумленно спросил Рюмкин. Он подумал, повесил голову и молвил: Ну и пьяный. Так ведь не на ваши напился...
‑ Вывести его!
Председатель, красный и сконфуженный, нежно подхватил Рюмкина под руку.
‑ Руки прочь от Китая! ‑ гордо крикнул Рюмкин. Секретарь поспешил на помощь председателю, и Рюмкина стали выводить.
‑ Из союза таких китайцев надо выкидывать! ‑ крикнул кто‑то.
Собрание бурно обсуждало инцидент.
Через 5 минут все успокоились; сконфуженный председатель появился на эстраде и объявил:
‑ Слово предоставляется следующему оратору.
"Гудок", 15 ноября 1924 г.
ТРИ ВИДА СВИНСТВА
"В наших густонаселенных домах
отсутствуют какие‑либо правила и
порядок общежития".
(Из газет)
1. БЕЛАЯ ГОРЯЧКА
Пять раз сукин сын Гришка на животе, по перилам, с 5‑го этажа съезжал в "Красную Баварию" и возвращался с парочкой. Кроме того, достоверно известно: с супругами Болдиными со службы возвратилось 1 1/2 бутылки высшего сорта нежинской рябиновки приготовления Госспирта, его же приготовления нежно‑зеленой русской горькой 1 бутылка, 2 портвейна московского разлива.
‑ У Болдиных получка, ‑ сказала Дуська и заперла дверь на ключ.
Заперся наглухо квартхоз, пекарь Володя и Павловна, мамаша.
Но в 11 часов они заперлись, а ровно в полночь открылись, когда в комнате Болдиных лопнуло первое оконное стекло. Второе лопнуло в двери. Затем последовательно в коридоре появился пестик, окровавленная супруга Болдина, а засим и сам супруг в совершенно разорванной сорочке.
Не всякий так может крикнуть "караул", как крикнула супруга Болдина. Словом, мгновенно во всех 8‑ми окнах кв. 50, как на царской иллюминации, вспыхнул свет. После "портвейного разлива" прицелиться как следует невозможно, и брошенный пестик, проскочив в одном дюйме над головой квартхоза, прикончил Дуськино трюмо. Осталась лишь ореховая рама. Тут впервые вспыхнуло винтом грозовое слово:
‑ Милиция!
‑ Милиция, ‑ повторили привидения в белье.
То не Фелия Литвин с оркестром в 100 человек режет резонанс театра страшными криками "Аиды", нет, то Василий Петрович Болдин режет свою жену:
‑ Милиция! Милиция!
2. ЗАКОННЫМ БРАКОМ
Когда молодой человек с усами в штопор проследовал по коридору, единодушно порхнуло восхищенное слово:
‑ Ах, молодец мужчина!
Ай да Павловнина Танька!
Подцепила жениха!
Молодец мужчина за стыдливой Таней, печатницей, последовал прямо в комнату э 2 и мамаше Павловне сказал такие слова:
‑ Я не какой‑нибудь супчик, мамаша. Беспартийная личность. Я не то, чтобы поиграть с невинной девушкой и выставить ее коленом. А вас мамаша, будем лелеять. Ходите к обедне, сам за вас буду торговать.
Пошатнулась суровая Павловна, и поехал мерзавец Шурка по перилам в Моссельпром за сахарным песком.
Обвенчался молодец мужчина в церкви св. Матвея, что на Садовой ул., и видели постным маслом смазанную голову молодца мужчины рядом с головой Тани, украшенной флер‑д'оранжем.
А через месяц сказал молодец мужчина мамаше Павловне:
‑ И когда вы издохнете, милая мамаша, с вашими обеднями. Тесно от вас.
Встала Павловна медленно, причем глаза у нее стали как у старого ужа:
‑ Я издохну? Сам сдохнешь, сынок. Ворюга. Обожрал меня с Танькой. Царица небесная, да ударь же ты его, дьявола, громом!
Но не успело ударить громом молодца мужчину. Он медленно встал из‑за чайного стола и сказал так:
‑ Это кто же такой "ворюга"? Позвольте узнать, мамаша? Я ворюга? спросил он, и голос его упал до шепота. ‑ Я ворюга? ‑ прошептал он уже совсем близко, и при этом глаза его задернулись пеленой.
‑ Караул! ‑ ответила Павловна, и легко и гулко взлетело повторное: Караул!
‑ Милиция! Милиция!
Милиция!
3. ИМЕНИНЫ
В день святых Веры, Надежды и Любови и матери их Софии (их же память празднуем 17‑го, а по советскому стилю назло 30‑го сентября) ударила итальянская гармония в квартире э 50, и весь громадный корпус заходил ходуном. А в половине второго ночи знаменитый танцор Пафнутьич решил показать, как некогда он делал рыбку. Он ее сделал, и в нижней квартире доктора Форточкера упала штукатурка с потолка, весом в шесть с половиной пудов. Остался в живых доктор лишь благодаря тому обстоятельству, что в тот момент находился в соседней комнате.
Вернулся Форточкер, увидал белый громадный пласт и белую тучу на том месте, где некогда был его письменный стол, и взвыл:
‑ Милиция! Милиция!
Милиция!
Михаил Булгаков,
литератор с женой, бездетный,
непьющий, ищет комнату в тихой
семье.
"Красный перец", э 21,1924 г.
Литвин Фелия Васильевна (1861‑1936) ‑ знаменитая русская певица, диапазон голоса которой охватывал, по выражению специалистов, две с половиной октавы от нижнего соль до верхнего ре. С легкостью необыкновенной она исполняла Джильду в "Риголетто" и Кармен в одноименной опере Визе, была непревзойденной исполнительницей партий Брунгильды и Изольды, вообще вагнеровского репертуара. Скорее всего, М. А. Булгаков слушал Фелию Литвин и восхищался ее мастерством.
СЧАСТЛИВЧИК
Выиграл! Выиграл!
Вот счастливец...
Он всегда выигрывает.
Песня
Вечером в квартиру железнодорожника Карнаухова на ст. Н. постучали. Супруга Карнаухова, накинув пуховый платок, пошла открывать.
‑ Кто там?
‑ Это я, Дашенька, ‑ ответил за дверью под всхлипывания дождя нежным голосом сам Карнаухов и внезапно заржал, как лошадь.
‑ Напился, ирод? ‑ заговорила Дашенька, гремя болтом.
Луч света брызнул на лампочки, и в пелене дождя показалось растерянное и совершенно трезвое лицо Карнаухова, а рядом с ним из мрака вылезла лошадиная морда с бельмом на глазу. Супруга отшатнулась.
‑ Иди, иди, Саврасочка, ‑ плаксивым голосом заговорил Карнаухов и потянул лошадь за повод. Лошадь, гремя копытами, влезла на крыльцо, а оттуда ‑ в сени.
‑ Да ты?! ‑ начала Дашенька и осталась с открытым ртом.
‑ Тпррр‑у... Дашенька, ты не ругайся... Но... но... о, сволочь, ‑ робко заговорил Карнаухов, ‑ она ничего ‑ лошадка смирная. Она тут в сенцах постоит!..
Тут Дашенька опомнилась:
‑ Как это так в сенцах? Кобыла в сенцах? Да ты очумел!!
‑ Дашенька, нельзя ее на дворе держать. Сарайчика ведь нету. Она животная нежная. Дождик ее смочит ‑ пропадет кобылка.
‑ И чтоб ты с ней пропал! ‑ воскликнула Дашенька. ‑ Откуда ж ты на мою голову такую гадину привел? Ведь ты глянь, она хромая.
‑ И слепая, Дашенька, ‑ добавил Карнаухов, ‑ вишь, у ей бельмо, как блин.
‑ Да ты что ж, смеешься, ‑ взревела Дашенька. ‑ Сколько ты за нее заплатил? И на какого тебе лешего лошадь, несчастный!..
‑ Полтинник, Дашенька. Пятьдесят копеек всего.
‑ Полтинник? Да я б два фунта сахара купила...
‑ Дашенька, верь совести, на дамские ботинки целился. Тебе ж думал подарочек к рождению сделать.
‑ Какие ботинки, алкоголик?
‑ Я не алкоголик, Дашенька... Лотерея произошла. Я убежать хотел, а начальник депо поймал. Здравствуй, говорит, Карнаухов, разыгрываю я, говорит, Карнаухов, интересные билеты в лотерею ‑ бери билеты. Я говорю ‑ не хочу. А он отвечает таким голосом: а, не хочешь! Ну, как хочешь... Давно я замечаю, что ты, Карнаухов, меня не любишь. Ну, ладно... Вижу, не возьмешь беда. Ну, говорю, позвольте билетик. А он уверяет ‑ у тебя, говорит, счастливая натура, обязательно ты выиграешь или дамские ботинки 36, или музыкальный ящик, играющий 19 пьес. Стали таскать билеты, всем пустые, а мне э 98 ‑ хлоп ‑ кобыла! Публика хохочет, я убежать хотел, а начальник депо говорит: нет, стой! Это не по закону. Выиграл, так забирай. А куда я ее дену? Стал дарить ‑ никто не берет, публика хохочет.
‑ Вон! ‑ рявкнула Дашенька. ‑ Вон вместе с кобылой, и чтоб духу твоего не пахло дома!
‑ Даш...
‑ Вон! ‑ повторила Дашенька и распахнула двери.
‑ Ну, ‑ тпррруу. Дашенька, ты послушай... Иди, иди, стерва...
Кобыла загрохотала копытами. Лампа последний раз сверкнула в дождевые полосы, а затем завеса тумана съела счастливца с его выигрышем.
Сквозь шум дождя глухо донеслось:
‑ Но‑но... Чтоб ты издохла.
"Гудок", 2 декабря 1924г.
СОБАЧЬЯ ЖИЗНЬ
Уважаемый товарищ редактор!
Поместите мой скромный рассказ про японскую собаку‑подарок.
Обслуживая поезд э 1 Чита ‑ Москва, пришлось мне при ревизии его обнаружить замечательное присутствие собаки в поезде.
Именно: из Шанхая до Вены ехала австрийская гражданка, жена австрийского консула, находящегося в Японии, в международном вагоне и занимала в нем два места. Одно место э 10 для себя и другое место э 9 для собачки.
Мне пришлось австрийскую гражданку оштрафовать на некоторую сумму за неимение на руках квитанции для собачки. Австрийская гражданка уплатила мне деньги.
Но меня очень заинтересовало, что это за такая собачка, которая едет в первом классе, а так как я ни на каком языке, кроме русского, не говорю, то мне пришлось прибегнуть к проводнику.
‑ Спроси, ‑ говорю, ‑ у нее, на какой предмет эта собачка?
Проводник поговорил с гражданкой на иностранных языках и отвечает:
‑ Собачка эта особенная, везет ее гражданка в подарок австрийскому министру иностранных дел, и заплатила она за собачку в Японии 1000 рублей золотом.
‑ А спроси, ‑ говорю, ‑ на какого черта министру иностранных дел такая дорогая собака? Он отвечает:
‑ Оказывается, у австрийского министра есть одна японская собачка‑мужчина, а, оказывается, везет она ему собачку‑даму.
‑ Ага, ‑ говорю.
И стал подсчитывать, во что же обошлась невеста‑собачка. Тысяча рублей золотом в Японии да билет первого международного класса от Читы до Москвы 187 р. 34 к. Да еще дальше билеты. Кроме того, что собачка кушает? Оказывается: кормят ее на первое ‑ бульон из птицы, на второе ‑ маниэл каше, а на третье блюдо ‑ заграничный шоколад.
‑ Почему, ‑ говорю, ‑ заграничный?
Оказывается, собачка заявила, что русского шоколада она жрать не будет! Заинтересовала меня собачка чрезвычайно. Одеяло у нее шелковое, подушка шелковая и, кроме того, есть платьица ‑ несколько штук ‑ и тоже все шелковые.
‑ А сапог она, ‑ спрашиваю, ‑ не носит?
‑ Не, ‑ говорит проводник после иностранного языка, ‑ оказывается, ходит босая.
‑ А если она, ‑ говорю, ‑ простудится по грязи?
А проводник мне отвечает:
‑ Глупый ты человек, разве она будет по грязи ходить? Она в автомобиле ездит.
‑ Как, ‑ говорю, ‑ маленький автомобиль собачий?
‑ Да нет, ‑ говорит, ‑ в обыкновенном автомобиле. Хозяйка ее на руках возит.
Ну, тут я все узнал, поблагодарил проводника. Говорю: "До свидания". Собачка ‑ никакого на меня внимания.
А проводник говорит: "Она пролетариев не любит".
x x x
Пожалуйста, товарищ редактор, напечатайте мой правдивый рассказ про министерскую собаку, чтоб его прочитали все рабочие на нашем транспорте.
Железнодорожник.
Письмо железнодорожника списал,
ничего не изменяя,
Михаил Булгаков
"Гудок", 4 декабря 1924г.
ЖЕЛАННЫЙ ПЛАТИЛО
Американский какаду
Поет на ходу.
Научное сообщение
На рассвете в тумане Мурманска против казарм 435‑й версты провыл паровозный свисток. И тотчас в жилище железнодорожника началось смятение. Железнодорожник выскочил из теплой постели и, топоча тапками в пол, завыл, как бесноватый:
‑ Где подштанники?! Марья, где подштанники?.. Ой, жалованье, Марья... Подштанники... Уедут!!
‑ С нами крестная сила! ‑ вопила Марья, прыгая по избе.
В люльке заревел ребенок.
‑ Зажигай свет! ‑ стонал железнодорожник. ‑ Ой, Марьюшка, зажигай, сквозь землю подштанники провалились!!
‑ Вот они, вот они, ох, окаянный. За лавку завалились. Ой, батюшки, свистит... Кормилец, ты хоть штаны надень! Штаны надень, простудишься.
‑ Свистит! ‑ орал, как одержимый, железнодорожник, натягивая полосатые кальсоны. ‑ Свистит, проклятый, ой, скорей!!
‑ Штаны...
‑ К чертовой матери...
Дверь визгнула, и железнодорожник провалился. Двести саженей он летел в осеннем тумане и поспел. Платежный поезд стоял против казармы и завывал...
‑ Что же ты, брат, в таком виде растерзанном? ‑ благодушно спросил его плательщик. ‑ Что же ты в голобрысом виде бродишь?
‑ Га‑га‑га! Га‑га‑га! ‑ дышал железнодорожник, как пес на жаре. ‑ Не до ви..., не до виду мне... Жало... га‑га‑га... жало... Жалованье давай скорей...
‑ Да, надо поспешать, и то, сейчас тронемся, ‑ ответил артельщик. И начал считать. ‑ Держи червь... пятнадцать, шестнадцать...
‑ Ах ты, елки‑палки! ‑ воскликнул железнодорожник в ужасе. ‑ Тронулись, черти!
‑ Ну, ладно, до 441‑й версты доедешь, ‑ успокоил его артельщик, ‑ а там слезешь.
‑ Слезешь! ‑ передразнил железнодорожник. ‑ Тебе хорошо говорить, а на чем я обратно поеду?
‑ Ну, променаж сделаешь, ‑ успокоил плательщик, ‑ хотя, верно, в таком легком декольте холодно.
На 441‑й версте железнодорожник зажал в кулаке бумажки, выкинулся из поезда и дернул обратно на 435‑ю версту.
Прилетев домой, обрушился на лавку и запел:
‑ Палец приморозил, ах ты, чтоб тебя, возьми и с жалованьем. Марья, давай чаю!
‑ Штаны‑то надень...
‑ Постой. Не до штанов. Семнадцать, восемнадцать... сорок копеек. Постой, постой... Касса взаимопомощи... Чтоб тебя разорвало! Ошибся! Не хватает! Вот горе‑то, ей‑богу!
Ровно через полмесяца железнодорожник заявил своей жене:
‑ Марья, штаны возле меня на лавку клади, как свисток услышишь, буди. Убью, если не разбудишь, на месте.
Спали тревожно, но никакого свистка не было. Платежный поезд прошел без свистка к 441‑й версте.
Железнодорожник стоял у окошка и, тыча в него кулаком, ругал по матери и платежный поезд, и плательщика, и того, кто его послал, и туман, и 435‑ю версту.
Заявил жене:
‑ Ну, он у меня обратно поедет, поймаю, он мне заплатит!
Ждал до 23 числа. Пять дней. И через 5 дней прошел обратно платежный поезд без малейшего свистка и остановки. Железнодорожник побагровел, взял огрызок карандаша и написал письмо в "Гудок".
"Важно, благородно промелькнул наш желанный платило со скорым поездом. Остается смотреть вдаль, раскинув свои глазные пупыри на плоскогорье небесного свода, и ждать бесконечного предания самих себя обалдению.
Заступись за нас!"
"Гудок", 10 декабря 1924г.
РЕВИЗИЯ
(из рабкоровских сцен с натуры)
Дверь станционного помещения скрылась и впустила ревизора, а за ревизором ввалилось бледное станционное население.
Ревизор, впрочем, произвел не страшное, а скорее приятное впечатление. Он был гладенько выбрит, почему‑то пахнул резедой, руки его были сложены на животике, и животик этот колыхался, а левая ножка прихрамывала, как простреленная. Кроме того, он смеялся оригинальным образом ‑ с треском и звоном, как будто внутри у него помещался музыкальный ящик.
‑ Только в управлении Западных таких и делают! ‑ восторженно шепнул один конторщик другому.
Начал ревизию ревизор с того, что выпустил свою музыку:
‑ Хе‑хе‑хе, ‑ а затем заиграл дальше: ‑ А у вас здесь очень мило... Столики, окошечки, бумажки... Э‑э‑э... это что такое?
‑ Конторские книги, ‑ отрапортовал начальник станции.
‑ Очень, очень красивые. Тяжелые какие. А‑а... э... это что такое? Рядом с книгами? Черненькое... кругленькое?
‑ Чернильница, ‑ отрапортовал начальник станции.
‑ Помилуйте, какая же чернильница! Что вы, мой дорогой!.. Которая с бантом?
‑ Это конторщица, ‑ удивленно ответил начальник станции.
‑ Очень, очень мила.
Тут ревизор насадил на нос пенсне и через все помещение проследовал непосредственно к конторщице. Левая ножка его при этом запрыгала, как на пружине.
‑ Драсте, товарищ!
‑ Здравствуйте, ‑ ответила конторщица, почему‑то густо краснея.
‑ Трудитесь все? Очень, очень хорошо. Пишете?
‑ Пишу, ‑ ответила конторщица замогильным голосом.
‑ Что же вы пишете, милая? ‑ спросил ревизор и изогнулся у стола.
‑ Все, что ни прикажут, ‑ ответила конторщица почтительно.
‑ Э‑э‑э... Да вы послушная, как я вижу. Это хорошо! А это что такое?
‑ Кавычки, ‑ ответила конторщица.
‑ Какая прелесть! Никогда не видал таких красивых кавычек. Только такой ручной и можно вывести такие прелестные кавычки. Чья это ручка, позвольте узнать?
‑ Казенная, ‑ ответила конторщица, а потом добавила, еще гуще краснея: ‑ А это моя собственная. Не трогайте.
‑ Очень, очень милая ручка. Такой бы ручке да маникюрчик, а она кавычки тут всякие пишет! И глазки. Ваше как имя, товарищ конторщица?
‑ Анна, ‑ ответила конторщица.
‑ Анютины глазки, стало быть! Хе‑хе... Ги‑ги!
‑ Ги‑ги?! ‑ очень удивленно отозвались станционные.
‑ Ну, хорошо, не буду вам мешать. Я вижу, что у вас все в порядке. Тетради... Книги... Очень, очень мило. Ну‑с, итак, всего лучшего. Оревуар!
‑ Честь имеем кланяться, ‑ отозвались станционные и, почтительно расступившись, пропустили ревизора. Он торжественно прошел в дверь и отбыл.
Когда дверь за ним закрылась, начальник станции развел руками и заявил:
т ‑ Сорок пять лет живу на свете и ничего подобного никогда не видел. Вот это ревизор так ревизор!
‑ Легкая личность, ‑ согласились все и разошлись по своим домам.
"Гудок", 24 января 1925 г.
ПРИКЛЮЧЕНИЯ СТЕНГАЗЕТЫ
(ее собственный дневник)
Я ‑ стенгазета. Издаюсь на ст. Павлоград Южных жел. дор. Зовут меня "Клевак". Имя, может быть, и не особо красивое, но рабочее. Так меня окрестил мой папаша ‑ профкружок в честь инструмента, которым вытягивают гнилые шпалы из‑под пути.
*
В начале моей жизни (в декабре 1923 года) меня писали на больших листах в пяти экземплярах, причем я висела на всех стенах.
*
Через некоторое время меня стали писать на трех листах, а потом на одном. Причем мой заголовок нарисовали на доске, а статьи на листах бумаги приклеивали на нее. Из двухнедельной меня сделали постоянной и на старые новости наклеивали новые новости. Жаль только, что вися под постоянным заголовком, я никуда из месткома не выходила.
*
В одно прекрасное время вместо новостей на мне почему‑то появились объявления, и притом в таком количестве, что я совершенно ослепла. Невероятно воняло клеем, и как сквозь сон я слышала, что мой профкружок распался к чертям
*
Однажды летом 1924 года я слышала разговор, что будто бы меня берется издавать ячейка комсомола.
*
И точно: однажды утром с меня содрали все бельмы, и я вижу, что передо мной стоит секретарь месткома и внимательно смотрит на меня. Проходили всякие люди и спрашивали:
‑ Чего ты смотришь?
Он ответил:
‑ Я хочу раскрасить ее попривлекательнее и поидейнее, но рисовать совершенно не умею.
*
Тем не менее, не умея рисовать, он нарисовал эскиз идейного содержания, потратил на это дело восемь дней.
*
Затем он призвал нашего уважаемого маляра‑артиста ‑ комика‑режиссера бывшего ремонтного рабочего, а ныне истопника и совершенно безыдейного художника Петрушку и вручил ему деньги и свой эскиз.
*
Петрушка данный ему эскиз потерял и нарисовал меня по своему собственному эскизу: желтыми буквами по зеленому фону, устроив таким образом надо мной пивную вывеску.
Когда я высохла, меня торжественно внесли в местком, и не смотря на то, что я была единогласно признана двухнедельной, в течение пяти месяцев выпустили всего лишь три номера.
*
Самым лучшим периодом моей жизни был третий номер, который был очень хорошо раскрашен и вывешен не в месткоме, а в культуголке, где рабочие любовались мной.
*
Затем про меня почему‑то забыли, а так как на мне была карикатура, изображающая рабочих, бегущих в ватерклозет, то какой‑то шутник изобразил на мне кучки брызжущего человеческого кала, испакостив таким образом всю мою физиономию.
*
Можете судить сами.
*
Однажды вечером подошел ко мне секретарь месткома, увидал на мне безобразие и содрал меня, сказав стоящим "ядом комсомольцам:
‑ Надо, ребята, следить за газетой и не подрывать ее авторитета дурацкими рисунками.
*
Слова его были очень умные. Но так как он, содрав меня, ничего на доску не навесил, то очень скоро меня поперли со стены и поставили в темный коридор.
*
Где я стою и до сих пор.
*
Стою и думаю ‑ до каких же пор я буду стоять? Разные люди ходят вокруг меня и говорят, что вся моя редколлегия яростно занимается физкультурой. Кроме этого, в местном кинематографе появились две изумительные по глупости картины: одна ‑ "Месть маркитантки", а другая ‑ "Муж, жена и вопрос". Эти картины проглотили не только все внимание редакторов, но и все их главные средства.
*
Однако где эти 93 коп. ‑ неизвестно. Боюсь, не слопала бы их маркитантка?
*
Таким образом, я стою в пыли и паутине. Зарастаю грязью и думаю, что в один прекрасный день вместе с моим пивным заголовком расколют на дрова.
С почтением
стенгазета "Клевок"
Дневник записали совместно рабкор Клевак и фельетонист Булгаков.
"Гудок", 5 февраля 1925г.
УДАЧНЫЕ И НЕУДАЧНЫЕ РОДЫ
558‑го рабкора рассказ
Чуден Днепр при тихой погоде, но гораздо чуднее Московская участковая страхкасса М.‑Б. Балт. ж. д.
Приходит рабочая 2‑го околотка пути, чтобы получить пособие после родов за 8 недель. Бюллетень у нее честь честью ‑ подписан врачебно‑контрольной комиссией.
Взяли бюллетень и сказали:
‑ Придите через полторы недели. Она послушно пришла через полторы недели и получила по 87 коп. за 40 дней.
‑ А скажите, дядя, ‑ спросила рабочая, ‑ сколько дней в 8 неделях?
‑ Разно бывает, и больше и меньше, ‑ ответили ей. И точно: тут же открывается дверь и входит вторая рабочая того же самого околотка и того же разряда по тарифной сетке, которая родила, но на четыре дня удачнее: у нее в 8 неделях вышло 44.
Тогда первая подняла бунт:
‑ Объясните ‑ почему?!
На что ей ответили страхкассиры:
‑ Мы с вами, дорогая родильница, времени терять не можем. Возвратитесь к воспитанию вашего дитяти.
‑ А я жаловаться буду!
‑ Пожа... пожа...
‑ А куды?
‑ Туды.
И показали в окно.
Указательным пальцем. Она постояла. Плюнула. И ушла.
Михаил Б.
"Гудок", 8 февраля 1925 г.
РЯД ИЗУМИТЕЛЬНЫХ ПРОЕКТОВ
ПОДАРОК ЛУКИЧА
Иногда людям нечего бывает делать, хотя бы даже и на транспорте. И вот Лукич сочинил в редакцию "Гудка" письмо:
"Хочется многое вам привезти в подарок ко дню 12‑го марта, дню самодержавия..."
Такое громкое начало крайне всех заинтересовало. "Придумал Лукич подарочек", ‑ подумали все. Что же он придумал? Оказывается, подарить ему нечего, поэтому подарил свой собственный проект.
"Для того, чтобы все знать без волокиты и справок о пишущем товарище, необходимо, по‑моему, в дальнейшем установить цвет чернил для подписи, дабы знать, кто откуда, чей такой, и присвоить:
‑ партийному ‑ красный цвет,
‑ кандидату ‑ зеленый цвет,
‑ беспартийному ‑ фиолетовый,
‑ а лишенному избирательных прав ‑ черный цвет". Вот спасибо вам за подарок! Продолжаем этот список:
‑ уголовным ‑ химический карандаш,
‑ женатым ‑ карандаш обыкновенный,
‑ лысым ‑ цветной карандаш.
Но кроме шуток, фиолетовыми чернилами отвечаю вам, Лукич:
‑ Совершенно невыносимую чепуху вы придумали.
Кроме того, почему‑то ваше письмо написано черными чернилами. Сами подумайте, какой из этого можно сделать вывод, согласно вашему проекту.
КАК ИСТРЕБИТЬ ДЕВИЦ НА ТРАНСПОРТЕ
Корреспондент рожден был хватким:
"Машинистка Икс, таких‑то дорог, девица, прижила ребенка с гражданином Игрек и по суду получает от него 20 руб. в месяц, неся прежнюю службу.
Я ничего не имею против наказывания таких граждан, как Игрек, заносчиво пишет автор проекта, ‑ но при чем тут транспорт, дающий отпуска для родов, отлучки для кормления ребенка и т. п.?
Как работающий в НОТу и в производственных комиссиях, я считаю, что на транспорте в связи с сокращением штата должны остаться лишь вполне работоспособные агенты, каковыми не могут быть ни девицы‑матери, ни жены служащие".
Далее, работающий в НОТу пишет что‑то, чего нельзя понять... Вероятно, смысл таков, что девиц нужно вышибать с транспорта начисто.
Не бойтесь, девицы, ничего с вами не сделает лихой корреспондент.
НЕСОЗНАТЕЛЬНЫЙ АВТОМАТ
"На ст. Гомель‑пасс. Зап. дорог у входа в пассажирский зал стоит автомат, выкидывающий за 15 коп. перронный билет".
Оказывается, автомат этот негодяй:
"Одинаково выдает билеты и за царскую серебряную монету, и за советскую!"
Злостный автомат!
Корреспондент предлагает проект ‑ поставить около автомата человека, который бы проверял монету!
Нет, это не подходит, товарищ. Потому что тогда и автомат не нужен, если человек будет стоять.
Собрал М. Б.
"Гудок", 21 марта 1925 г.