"енефис лорда Керзона" - фельетон, имеющий подзаголовок "(От нашего московского корреспондента)". Опубликован: Накануне, Берлин - М., 1923, 19 мая.
В Б. л. К. описана массовая демонстрация в Москве, состоявшаяся 12 мая 1923 г. и направленная против меморандума министра иностранных дел Великобритании Дж. Н. Керзона (1859-1925) от 8 мая 1923 г. В этом меморандуме Керзон требовал компенсаций за конфискованную советским правительством британскую собственность - рыболовные суда в Белом море и расстрелянных по обвинению в шпионаже британских подданных, а также прекращения революционной пропаганды на Востоке и преследований религии в СССР.
В Б. л. К. Булгаков выступает в позе объективного наблюдателя организованной властями демонстрации, правда, не упустив случая кольнуть нелюбимого им Владимира Маяковского (1893-1930): "...Маяковский, раскрыв свой чудовищный квадратный рот, бухал над толпой надтреснутым басом..."; "Маяковский все выбрасывал тяжелые, как булыжники, слова..."
В действительности, Булгаков неодобрительно относился как к ноте Керзона, так и к реакции на нее советского руководства. В дневнике "Под пятой" первая запись от 24 мая 1923г. посвящена событиям, связанным с так называемым ультиматумом Керзона: "12-го мая вернулся в Москву. И вот тут начались большие события. Советского представителя Вацлава Вацлавовича Воровского убил Конради в Лозанне. 12-го в Москве была грандиозно инсценированная демонстрация. Убийство Воровского совпало с ультиматумом Керзона России: взять обратно дерзкие ноты Вайнштейна (тогдашнего начальника главного управления финансового госконтроля Наркомфина СССР А. И. Вайнштейна (1877-1938), предъявлявшего претензии британскому правительству в связи с интервенцией), отправленные через английского торгового представителя в Москве, заплатить за задержанные английские рыбачьи суда в Белом море, отказаться от пропаганды на Востоке и т. д. и т. п.
В воздухе запахло разрывом и даже войной. Общее мнение, правда, что ее не будет. Да оно и понятно, как нам с Англией воевать? Но вот блокада очень может быть. Скверно то, что зашевелились и Польша, и Румыния. Фош (верховный главнокомандующий войсками Антанты в конце первой мировой войны) сделал в Польшу визит. Вообще мы накануне событий. Сегодня в газетах слухи о посылке английских военных судов в Белое и Черное моря и сообщение, что Керзон и слышать не хочет ни о каких компромиссах и требует от Красина (тот после ультиматума немедленно смотался в Лондон на аэроплане) точного исполнения по ультиматуму" (Л. Б. Красин (1870-1926) был тогда советским полпредом в Лондоне и по совместительству наркомом внешней торговли).
В следующей записи, 11 июля 1923 г., Булгаков подвел неутешительные итоги: "Нашумевший конфликт с Англией кончился тихо, мирно и позорно. Правительство пошло на самые унизительные уступки, вплоть до уплаты денежной компенсации за расстрел двух английских подданных, которых советские газеты упорно называют шпионами".
Автор Б. л. К. большевикам не сочувствовал и прекрасно понимал, что выход толпы на Тверскую и другие центральные улицы, - это не стихийный народный гнев, а хорошо поставленная инсценировка. Однако он тяжело переживал национальное унижение России и опасался, что в случае новой интервенции территориальные претензии могут предъявить соседние государства. Советское правительство 11 мая 1923 г. отвергло британский ультиматум и инспирировало массовые демонстрации, но уже 23 мая выразило готовность принять почти все требования Керзона.
енефис лорда Керзона" - фельетон, имеющий подзаголовок "(От нашего московского корреспондента)". Опубликован: Накануне, Берлин - М., 1923, 19 мая.
