Читальнай зал на Булгаков.ру

Белая гвардия ::

Булгаковская Энциклопедия
Я в восхищении!
Не шалю, никого не трогаю, починяю примус.
Маэстро! Урежьте марш!



Энциклопедия
Энциклопедия
Булгаков  и мы
Булгаков и мы
Сообщество Мастера
Сообщество Мастера
Библиотека
Библиотека
От редакции
От редакции


1 2 3 4 5 6 Все

 



Назад   :: А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  К  Л  М  Н  П  Р  С  Т  Ф  Х  Ч  Ш  Ю  Я  ::  А-Я   ::   Печатная версия страницы

"Белая гвардия", часть 3

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Речной трамвайчик на Днепре Между украинскими социалистами, к которым принадлежали и Петлюра, и Винниченко, и Тютюнник, и большевиками еще и в 20-е годы не было непроходимой пропасти. Булгаков же в Б. г. старался дать понять читателям, что насилие исходило от большевиков никак не в меньшей степени, чем от их противников. Большевистский миф, по цензурным условиям, он вынужден разоблачать иносказательно, намеками на полное сходство красных с петлюровцами (последних ругать не запрещалось).

Это проявилось, в частности, в следующем эпизоде: "По дорогам пошло привидение - некий старец Дегтяренко, полный душистым самогоном и словами страшными, каркающими, но складывающимися в его темных устах во что-то до чрезвычайности напоминающее декларацию прав человека и гражданина. Затем этот же Дегтяренко-пророк лежал и выл, и пороли его шомполами люди с красными бантами на груди. И самый хитрый мозг сошел бы с ума над этой закавыкой: ежели красные банты, то ни в коем случае не допустимы шомпола, а ежели шомпола - то невозможны красные банты..."

Этот эпизод был купирован в советских изданиях Б. г. 60-х-80-х годов, ибо не укладывался в пропагандистский стереотип, согласно которому красный цвет и насилие над человеком, да еще проповедующим гражданские права, несовместимы. Для Булгакова и большевики, и петлюровцы равнозначны и выполняют одну и ту же функцию, поскольку "нужно было вот этот самый мужицкий гнев подманить по одной какой-нибудь дороге, ибо так уж колдовски устроено на белом свете, что, сколько бы он ни бежал, он всегда фатально оказывается на одном и том же перекрестке. Это очень просто. Была бы кутерьма, а люди найдутся".

Возможно, он был знаком с цитатой из "Правды", приведенной в книге С. П. Мельгунова "Красный террор в России" (1923): "Чрезвычайка запирала крестьян массами в холодный амбар, раздевала догола и избивала шомполами".

В варианте заключительной части Б. г., так и не напечатанном в журнале "Россия", Алексей Турбин, сбежавший от петлюровцев, ожидает прихода красных и видит сон, в котором его преследуют чекисты: "И ужаснее всего то, что среди чекистов один в сером, в папахе. И это тот самый, которого Турбин ранил в декабре на Мало-Провальной улице. Турбин в диком ужасе. Турбин ничего не понимает. Да ведь тот был петлюровец, а эти чекисты-большевики?! Ведь они же враги? Враги, черт их возьми! Неужели же теперь они соединились? О, если так, Турбин пропал!
- Берите его, товарищи! - рычит кто-то. Бросаются на Турбина.
- Хватай его! Хватай! - орет недостреленный окровавленный оборотень, - тримай його! Тримай!
Все мешается. В кольце событий, сменяющих друг друга, одно ясно - Турбин всегда при пиковом интересе, Турбин всегда и всем враг. Турбин холодеет.
Просыпается. Пот. Нету! Какое счастье. Нет ни этого недостреленного, ни чекистов, никого нет".

По Булгакову, все власти, сменяющие друг друга в гражданской войне, враждебны интеллигенции. В Б. г. он показал это на примере петлюровцев, в фельетонах "Грядущие перспективы" (1919) и "В кафэ" (1920) - на примере красных, и, наконец, в пьесе "Бег" (1928) - на примере белых.

В Б. г. выявлены и причины неудачи белого движения. Крестьянство ему враждебно, а городская "кофейная публика", заклейменная еще в фельетоне "В кафэ", защищать идеалы белых не желает: "Все валютчики знали о мобилизации за три дня до приказа. Здорово? И у каждого грыжа, у всех верхушка правого легкого, а, у кого нет верхушки - просто пропал, словно сквозь землю провалился. Ну, а это, братцы, признак грозный. Если уж в кофейнях шепчутся перед мобилизацией и ни один не идет - дело швах!"

Алексей Турбин в Б. г. - монархист, хотя монархизм его испаряется от сознания бессилия предотвратить гибель невинных людей. Т. Н. Лаппа свидетельствовала, что эпизод исполнения братьями Турбиными и их друзьями запрещенного царского гимна - не выдумка. Булгаков с товарищами действительно пели "Боже, царя храни", только не при гетмане, а при петлюровцах. Это вызвало недовольство домовладельца, Василия Павловича Листовничего (1876 - 1919) - прототипа инженера Василия Ивановича Лисовича, Василисы, в Б. г.

Однако в период создания романа Булгаков уже не был монархистом. В дневнике писателя 15 апреля 1924 г. следующим образом прокомментированы слухи о том, "будто по Москве ходит манифест Николая Николаевича" (Младшего) (1856-1929), дяди Николая II (1868-1918) и главы дома Романовых: "Черт бы взял всех Романовых! Их не хватало".

"На пиру богов"
Разочарование в мужиках
Как Булгаков служил гетману Скоропадскому
Убийства евреев
Писатель спорит с Евангелием
Читайте продолжение>>>

« Назад Наверх Наверх




Читальный зал

Каталог книг Labirint


 
 
© 2000-2020 Bulgakov.ru
Сделано в студии KeyProject
info@bulgakov.ru
 
Каждому будет дано по его вере Всякая власть является насилием над людьми Я извиняюсь, осетрина здесь ни при чем Берегись трамвая! Кровь - великое дело! Правду говорить легко и приятно Осетрину прислали второй свежести Берегись трамвая! Рукописи не горят Я в восхищении! Рукописи не горят Булгаковская Энциклопедия Маэстро! Урежьте марш! СМИ о Булгакове bulgakov.ru