Виртуальная экскурсия по булгаковской Москве

Мастер :: Мастер, Маргарита, Мастер и Маргарита, Воланд, Понтий пилат

Булгаковская Энциклопедия
Я в восхищении!
Не шалю, никого не трогаю, починяю примус.
Маэстро! Урежьте марш!



Энциклопедия
Энциклопедия
Булгаков  и мы
Булгаков и мы
Сообщество Мастера
Сообщество Мастера
Библиотека
Библиотека
От редакции
От редакции


1 2 3 4 5 6 Все

 



Назад   :: А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  К  Л  М  Н  П  Р  С  Т  Ф  Х  Ч  Ш  Ю  Я  ::  А-Я   ::   Печатная версия страницы

~ Мастер, часть 9 ~

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10

Сожжение М. рукописи о Иешуа и Пилате и ее чудесное возрождение из пепла Воландом, сопровождаемое популярным афоризмом: "Рукописи не горят!", может быть понято в свете книги М. И. Щелкунова "Искусство книгопечатания в его историческом развитии" (1923), выписки из которой сохранились в булгаковском архиве. Там отмечалось, что "если душа книги - ее содержание, то тело книги - бумага, на которой она напечатана". Сожжение романа М., как и отказ автора от борьбы, не в силах уничтожить "бессмертную душу" произведения - высокую историю Иешуа и Пилата.

Лирический монолог рассказчика "Мастера и Маргариты": ("Боги, боги мои! Как грустна вечерняя земля! Как таинственны туманы над болотами. Кто блуждал в этих туманах, кто много страдал перед смертью, кто летел над этой землей, неся на себе непосильный груз, тот это знает. Это знает уставший", и т. д.), проецируемый на судьбу М., восходит не только к цитированному выше монологу Адама Киселя из романа г. Сенкевича "Огнем и мечом", но и к другим источникам. Может даже показаться, что здесь нашли место переживания самого писателя во время последней болезни, однако, по воспоминаниям Е. С. Булгаковой, в своей основе этот монолог был написан задолго до смертельного недуга. Зато явные переклички имеются со стихотворением Николая Гумилева (1886-1921) "Творчество" (1918):

Моим рожденные словом,
Гиганты пили вино
Всю ночь, и было багровым,
И было страшным оно.
О, если б кровь мою пили,
Я меньше бы изнемог,
И пальцы зари бродили
По мне, когда я прилег.
Проснулся, когда был вечер.
Вставал туман от болот,
Тревожный и теплый ветер
Дышал из южных ворот.
И стало мне вдруг так больно,
Так жалко стало дня,
Своею дорогой вольной
Прошедшего без меня...
Умчаться б вдогонку свету!
Но я не в силах порвать
Мою зловещую эту
Ночных видений тетрадь.

Совпадают не только ощущение полета и связанный с ним образ таинственных туманов, встающих от болот, не только грустный вечерний пейзаж, но и то, что М., с которым в лирическом монологе как бы сливается автор-рассказчик "Мастера и Маргариты", не может уйти в свет, так как не в состоянии отрешиться от творчества. Потому и материализуется вновь дословно сохранившийся в его голове роман о Понтии Пилате - "ночных видений тетрадь". Лишь после завершения романа М. прощением Пилата в сцене последнего полета эта история уходит из памяти героя, освобождая ее для воплощения новых замыслов. Сходство творческих ощущений Гумилева и Булгакова здесь несомненно.

Покой М. противопоставлен покою Иуды из Кириафа и Иосифа Каифы, купленным ценою жизни и страданий других людей. Можно указать на безусловно известное Булгакову письмо Н. В. Гоголя своей матери М. И. Гоголь-Яновской (урожденной Косяровской) (1791-1868) от 8 июня 1833 г: "Зачем нам деньги, когда они ценою вашего спокойствия? На эти деньги... мне все кажется, что мы будем в глядеть такими глазами, как Иуда на сребреники: за них проданы ваша тишина и, может быть, часть самой жизни, потому что заботы коротают век".

Не исключено, что одним из прототипов предшественника М. в ранней редакции - ученого Феси, послужил религиозный философ и богослов, а также видный ученый - математик и физик, православный священник П. А. Флоренский, с творчеством которого автор "Мастера и Маргариты" был хорошо знаком. Феся, обладая обширной эрудицией во многих областях знания, особенно интересуется искусством, историей, философией и литературой эпохи Возрождения. Увлеченный мистикой, он оказывается участником шабаша. Феся - автор таких работ как "Категории причинности и каузальная связь", "История как агрегат биографии", "Ронсар и плеяда", исследований и диссертации по искусству и эстетическому сознанию итальянского Возрождения. После революции в Хумате (художественных мастерских) он читает курс "Гуманистический критицизм как таковой", в кавдивизии - "Крестьянские войны в период Реформации", в Академии изящных искусств ведет курс "Секуляризация этики как науки", а еще в одном месте делает доклад "Респленцитность формы и пропорциональность частей".

Флоренский, как и булгаковский герой, обладал обширными знаниями по философии, истории литературы и искусства. Он был автором магистерской диссертации "О духовной Истине" (1912), превращенной позднее в знаменитую книгу "Столп и утверждение Истины. Опыт православной теодицеи" (1914), сыгравшую большую роль в обращении части интеллигенции к религии накануне революции. После октября 1917г. Флоренский преподавал сразу во многих учреждениях. В Московской Духовной Академии он читал курс истории философии, во Вхутемасе - лекции по теории перспективы, был редактором технической и математической энциклопедий. Флоренский являлся решительным противником философии и эстетики Возрождения, однако, по общему мнению, черты магизма, мистики и натурализма парадоксальным образом сближали его взгляды с этой эпохой. Возможно, Булгаков специально наделил Фесю качествами, прямо противоположными тем, что у прототипа: подчеркнутой светской ориентацией исследований (каузальность, в отличие от автора "Столпа", он понимает как простую причинность, не связывая ее с промыслом Божьим) и глубоким интересом к собственно итальянскому Возрождению и сходным с ним явлениям в культуре других стран, вроде поэзии Пьера де Ронсара(1524-1585), главы "Плеяды" - французской поэтической школы.

Мистицизм сближает Фесю с Флоренским, только у первого он связан с западноевропейской демонологической традицией, а у второго - с православной. Флоренский был арестован впервые в мае 1928 г. в рамках кампании ОГПУ по борьбе с религиозными деятелями и представителями русской аристократии, скопившимися после революции в Сергиевом Посаде. В связи с этим в газетах появились заголовки, вроде следующих: "Троице-Сергиева Лавра - убежище бывших князей, фабрикантов и жандармов!" или "Шаховские, Олсуфьевы, Трубецкие и др. ведут религиозную пропаганду!" Фесю же в газетной статье обвинили в том, что до революции он издевался над мужиками в своем подмосковном имении, а теперь свил гнездо в Хумате. Вторично Флоренский был арестован в феврале 1933 г. и более домой не вернулся. Любопытно, что эпизод с арестом М. впервые появился во второй редакции романа осенью 1933 г. - зимой 1934 г.

Люди, не думайте! И вы будете счастливы!
Мастер несправедливо обойден Фаустом
Награду вручает…Дьявол!
Гений Мастера и поныне живёт в Вечном Доме
Читайте завершение>>>

« Назад Наверх Наверх




Читальный зал

Каталог книг Labirint


 
 
© 2000-2020 Bulgakov.ru
Сделано в студии KeyProject
info@bulgakov.ru
 
Каждому будет дано по его вере Всякая власть является насилием над людьми Я извиняюсь, осетрина здесь ни при чем Берегись трамвая! Кровь - великое дело! Правду говорить легко и приятно Осетрину прислали второй свежести Берегись трамвая! Рукописи не горят Я в восхищении! Рукописи не горят Булгаковская Энциклопедия Маэстро! Урежьте марш! СМИ о Булгакове bulgakov.ru